Я из русского поколения миллениалов, которое считаю глубоко потерянным. Зумеры, конечно, смешные с около нулевыми общими знаниями об окружающем мире и социальными сетями, вживленными непосредственно в лобные доли, но живые и настоящие. Они что-то делают и приносят в мир. Миллениалы на их фоне до ужаса умные и настолько же бесполезные. Вот вроде и есть, а вроде и нет. Разница минимальная.
Меня занимает вопрос, что за трагедия произошла с моим поколением и почему так получилось. Очевидно, что пассивность и отстраненность не прописывается в генах, но создается по ходу жизни. Недавно натолкнулся на интересное наблюдение. В новом видео Дудя о кремниевой долине есть кусок о учебе в Стенфорде и его культуре предприимчивости. Студенты не просто химичат собственные бизнес-проекты, но и могут получить финансирование универа или даже своего профессора, который, увидев интересное начинание, может и своими собственными накоплениями рискнуть и поднять бабла (ведь сами преподаватели так же что-то постоянно химичат или раздумывают об этом)
Я вспомнил своих преподавателей в университете. На старшем курсе родители дали мне старую машину. Я помню, как говорил с одним из преподавателей и упомянул, что вот, сегодня на универ приехал и по дороге что-то произошло. И тут мне стало стыдно, потому что осознал, что хотя я студент, у него машины нет, а у меня есть. А универ был как раз про бизнес и экономику.
И это не единичный случай. Для человека в жизни важно иметь некий пример. Ты можешь много узнать про науку, историю, психологию, политику, но жизнь сама по себе все-таки познается через опыт, свой или чужой. Чужой - это как раз история о авторитетном примере. Кто-то, на кого ты можешь посмотреть как на будущую версию себя через 10-20-30 лет и сказать - круто, хочу так же или хотя бы похоже. Сложно, знаете ли, стремится к искусственно сконструированной фантазии в реалистичности которой ты не до конца уверен. На моей жизни таких людей практически не было.
Учителя в школе были школьными учителями из 90х. Их социальный статус стремился к минимальному, утягивая за собой материальный, а ментально это были в большинстве своем выпадающие жители СССР в мире, где СССР уже давно и безвозвратно мертв. Университетские преподаватели вроде даже начинали дотягивать до обычных людей, но не могли являться примерами чего-то хорошего, максимум - “без существенных недостатков”. Какие-то первые работы, начальники - уже были примерами людей, которые могут чего-то добиться. Но для чего они этого добивались, в чем видели любовь и счастье - было огромной загадкой как для меня, так и для них самих. Их вырастили в одной стране, а кинули жить в другую. Перестроиться и понять новую обстановку в силу возраста смогли, но выработать смыслы и векторы движения, превосходящие обычное выживание - нет.
Что-то похожее я действительно видел только в Германии, но эти смыслы для меня никакой ценности не имели по понятным причинам. Думаю, что я не одинок в этой пустоте смысла в своем поколении. Мы не попали на сам перелом общества в девяностых, но окружены людьми, искроженными этим переломом. И видим либо таких, которые нефункциональные и следовать примеру которых опасно. Либо функциональны и успешны, но следовать их примеру можно только тогда, когда ты сам переломанный, чему психика инстинктивно сопротивляется. И вопрос, что делать дальше, для чего жить и куда - становится существенной преградой на пути возникновения вкуса к жизни.