Планируя кампанию против Пьемонта-Сардинии, Вена сделала ставку на быстрый разгром итальянских войск. Если бы замысел удался, австрийцы бы на третий день войны вошли в Турин, находившийся всего-то в 120 км от границы, и оттуда продиктовали бы условия мира. При таком раскладе Франция просто не успевала прийти на помощь своему союзнику.
Соотношение сил между Австрией, в ту пору занимавшей добрую четверть Европы, и крошечным итальянским королевством не оставляло сомнений в реализуемости этого плана. Была только одна проблема, которую не учли в Военном министерстве: австрийская армия и ее генералитет. Они традиционно не отличались ни скоростью принятия решений, ни молниеносностью их исполнения, что прекрасно знал Наполеон I, неоднократно использовавший это качество противника в своих целях.
29 апреля 1859 года австрийские войска под командованием вице-короля Ломбардии-Венеции новоиспеченного фельдцейхмейстера Ференца Дьюлаи (107 тысяч человек при 364 орудиях) переправились через пограничную реку Тичино. В свои 69 лет Дьюлаи практически не имел реального опыта командования войсками, всю карьеру решая административные вопросы. В боевой обстановке фельдцейхмейстер оказался медлителен, чрезмерной осторожен, легко пугался, если что-то шло не по плану. А не по плану у австрийцев шло без малого всё.
Нельзя сказать, что Дьюлаи не отдавал себе отчета в собственной некомпетентности. Напротив, вот уже несколько месяцев он тщетно умолял начальника генерального штаба Грюнне заменить его в должности командующего. Но... Фельдмаршал Гесс лишь направил в помощь Дьюлаи гениального штабиста полковника Франца Куна фон Куненфельда, совершенно проигнорировав тот факт, что эти два офицера не выносят друг друга. В течение нескольких недель, предшествовавших войне, Дьюлаи категорически отказывался даже разговаривать со своим начальником штаба.
Какие бы планы кампании ни строили в Вене, Дьюлаи и его штаб действовали в привычной манере. Отчего-то решив, что до появления на театре французских войск у них в запасе минимум две недели, первые три дня после отклонения ультиматума итальянцами австрийцы… вообще никаких действий не предпринимали. После войны Дьюлаи утверждал, что это генеральный штаб приказал ему ждать, но при дворе вину возложили на командующего 2-й армией.
Противник - увы для австрийцев – был настроен не так благодушно.
На следующий день после австрийского ультиматума Наполеон III обратился за советом к военному теоретику барону Антуану-Анри Жомини, генералу французской и русской армий в отставке. Тот представил следующий анализ:
Нужно решить, какое из операционных направлений выбрать в предстоящей кампании: южное - к Пьяченце, центральное - к Павии, или северное, к Мадженте. На юге потребуется переправляться через По между двумя укрепленными лагерями австрийцев. Это большой риск. Атаковать Павию в центре – значит, пытаться продавить противника в лоб, и даже в случае успеха это не гарантирует победы в кампании. Становится очевидным, что нет ничего лучше, чем вернуться к плану Карла Альбера 1849 года, и пройти через Тичино на крайнем правом фланге австрийцев. Ошибка Карла Альберта состояла в том, что он не прикрыл на своем южном фланге дорогу из Павии в Верчелли, что позволило Радецкому совершить обходной маневр. Здесь обязательно нужно оставить сильный корпус, который затем можно будет направить в Новару, Турбиго и Мадженту.
Когда 26 апреля Виктор Эммануил отверг требования Франца-Иосифа, 10 000 французских солдат высадились в Генуе. Корпус Императорской гвардии из Парижа и два корпуса из Лиона спешно следовали в порты Марселя и Тулона, откуда французский Средиземноморский флот должен был доставить их в Геную. Два других корпуса прибыли в Савойю и уже шли по альпийским перевалам. По плану, на переброску всей французской армии в Италию требовалось десять дней. На складах в Сузах, Генуе, Алессандрии и Турине имелся четырехдневный запас провианта и амуниции для армии в 340 000 человек; в реальности союзная армия не превышала 200 тысяч, поэтому никаких проблем со снабжением у нее не было. Заработала транспортировка грузов морем. Иностранные журналисты, бывшие при французской армии в ходе кампании, отмечали явную избыточность снабжения.
Теоретически австрийцам на марш до Турина требовалось гораздо меньше, чем десять дней. Быстрый и решительный штурм пьемонтской столицы вряд ли бы удалось отразить: от обороны Ломеллины, района между Сесией и Тичино, союзники отказались, памятуя, как в 1849 году Радецкий стремительно разбил здесь Карла Альберта. Это был шанс Дьюлаи, который он... и не подумал использовать.
Чтобы защитить Турин, а также наземные и железнодорожные линии из Генуи, пьемонтцы разместили четыре из своих пяти дивизий между Казале, Алессандрией и Нови. Одна кавалерийская и одна пехотная дивизии блокировали путь из Турина в Милан по реке Дора-Бальтеа. Именно здесь, к востоку от столицы, будет задержано австрийское наступление. Два французских корпуса (III и IV) ожидались в Турине и должны были усилить линию Дора-Бальтеа, в то время как остальные три (I, II и Императорская Гвардия) двигались из Генуи в Алессандрию, угрожая флангу 2-й австрийской армии.
В Турин с передовым отрядом прибыл командующий III французским корпусом маршал Франсуа де Сен-Канробер. Люди Сен-Канробера все еще тащились через Альпы, когда бравый маршал уже вовсю согласовывал с итальянскими офицерами дальнейшие действия.
Если Дьюлаи начнет наступление на Турин, пьемонтские войска должны будут создать угрозу его левому флангу и линиям снабжения. Для ликвидации этой угрозы австрийцы вынуждены будут повернуть на юг и осадить Алессандрию; при таком раскладе для штурма Турина сил Дьюлаи уже не хватит. Сардинцам же следовало удерживать Алессандрию и ждать подхода французов из Генуи. Фактически 29 апреля в Италии находились 30 тысяч солдат французской армии.
Некоторое беспокойство у союзников вызывал австрийский флот. К счастью, фантазия его командующего, эрцгерцога Фердинанда Максимилиана дальше береговой обороны не простиралась, поэтому планам морской переброски французских войск ничего не угрожало.
Только 29 апреля австрийские передовые отряды пересекли границу и начали вялое наступление на Ломеллину. Дьюлаи действительно беспокоился из-за угрозы слева, но продвижение австрийцев к Турину застопорилось не поэтому. Пошли проливные дожди, реки переполнились, дороги превратились в болота; солдаты изнемогали от усталости, продираясь под потоками воды по раскисшим дорогам. После четырех дней марша армия Дьюлаи продвинулась... всего на 35 км. Дух австрийских войск, и так не слишком высокий, стремительно падал.
Чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, фельдцейхмейстер приказал отступать. Белые мундиры оставили Пьемонт и добровольно передали инициативу союзникам. К 12 мая в Верчелли оставалась единственная бригада Габленца, VIII корпус занимал позиции вдоль реки По. В тот же день Наполеон III прибыл в Геную на своей яхте Reine Hortense; общая численность французских войск на театре достигла 80 тысяч человек. Война шла уже три недели, но боевые действия вcе еще ограничивались перестрелками передовых отрядов.
Тем временем, Наполеон III и Виктор Эммануил II со своими штабами встретились в Алессандрии. Французский император не торопился воевать. Он посетил поле битвы при Маренго под Алессандрией, где его дядя в 1800 г. разгромил австрийцев.
Союзники не сумели извлечь никакой выгоды из поспешного отступления Дьюлаи. Фельдейцхмейстер меж тем готовился отразить франко-пьемонтскую атаку с юга: он развернул VII корпус вдоль Сесии, сконцентрировал II и III корпуса в районе Мортары, приказал VIII корпусу укрепиться у Павии, а V корпус расположил между Павией и Мортарой. До сих пор неясно, действительно ли французы намеревались совершить обходной маневр с юга, или ввели противника в заблуждение. I корпус маршала Бараге д'Илье наступал на Тортону, а затем на Вогеру, откуда дивизия генерала Форе направилась к Монтебелло: это было южное операционное направление (на Пьяченцу).
Одновременно на севере начал действовать Гарибальди, еще в феврале принесший присягу «королю Виктору Эммануилу и Италии». За несколько недель до начала войны Гарибальди сформировал в Ломеллине специальный добровольческий отряд Cacciatori delle Alpi численностью 3300 человек (три полка). В первые недели войны они почти не участвовали в боевых действиях, и к 20 мая Ла-Мармора перебросил их на север. Гарибальди получил приказ действовать на крайнем правом фланге австрийцев и угрожать их позициям, продвигаясь в Ломбардию с предгорий Альп.
Дьюлаи решил, что ему устраивают стратегические Канны (французы обходят с юга, Гарибальди – с севера), и двинул вперед IX корпус генерала фон Урбана, недавно прибывший в Пьяченцу. Поддержку фон Урбану оказывали части V корпуса стадиона, которые пересекли По. 20 мая дивизия Форе вступила в бой с IX корпусом в Монтебелло, в первом сражении войны.
Но прежде чем приступить к описанию этого боя, необходимо остановиться на небольшом, но важном эпизоде, во многом определившем ожесточение последующих событий – трагедии семьи Чиньоли.
На любой войне найдется несколько отморозков, с легкостью возбуждающих ненависть у мирного населения и в армии противника (а часто и не только противника). У австрийцев такой персонаж тоже имелся, и не один конечно, но особо выдающимся был фельдмаршал Карл фон Урбан. Он выдвинулся «с низов» во время революции 1848 года, в подавлении которой активно участвовал, проявляя смелость, инициативу и крайнюю жестокость. Франц-Иосиф преданность офицера оценил, и к 1859 году Урбан уже командовал корпусом.
Ранним утром 20 мая 1859 года австрийский патруль, прочесывавший итальянскую деревню Торичелла-Версате, обнаружил на ферме Пьетро Чиньоли фляжку с порохом: не такая уж диковина, если учесть, что в местных горах полно дичи, охота на которую не запрещена.
Тем не менее, все обитатели фермы мужского пола, а также и случайно попавшие под руку соседи – девять человек в возрасте от 14 до 60 лет – были немедленно арестованы по подозрению в «терроризме».
Арестованных повели по главной дороге к Кастеджо, где они, на свою беду, попали на глаза фон Урбану. Выяснив, в чем обвиняют задержанных, Урбан приказал немедленно их расстрелять, что и было исполнено австрийцами прямо на обочине дороги. Некоторые из жертв были только ранены, и несколько часов лежали, истекая кровью. Пьетро Чиньоли даже успели довезти до больницы Вогеры, где он и умер через несколько дней, предварительно рассказав об обстоятельствах расправы.
Когда известие о казни дошло до сардинских войск, а особенно – до отрядов Гарибальди, это вызвало невероятное ожесточение. В последующих за этим событием боях войска фон Урбана потерпели несколько унизительных поражений (у Варезе и Комо), причем в плен их не брали.
Премьер-министр Пьемонта Кавур назначил судебное следствие, по результатам которого 12 июня 1859 был составлен циркуляр, разосланный министерствам иностранных дел всех европейских держав. Резня сильно ударила по международному реноме Австрии, репутация же самого Урбана была полностью уничтожена. Считается, что именно это впоследствии толкнуло его на самоубийство.
В следующей публикации - о сражении в Монтебелло
1. Первая телеграфная война
3. Мастер-класс князя ди Кавура
4. Крушение карьеры фельдмаршала фон Урбана
5. Монтебелло: война в тумане
6. Итальянский король - капрал зуавов
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась.
Не забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового материала.