Солнце палило неимоверно. Казалось, еще немного, и кожа на голове Артема начнет пузыриться и вонять горелым мясом. В довершении к этому кто-то припарковал машину так, что солнечные лучи, отражаясь от лобового стекла, били ему прямо в глаза, усиливая и без того нестерпимую, вызывающую волны тошноты, головную боль. Во рту было настолько сухо, что Артему казалось, будто язык, превратился во вспухшее от разложения выброшенное на берег морское чудовище. Ноги были тяжелыми, ватными и до того уставшими, что ему приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы продолжать стоять. Зато связанные за спиной руки затекли так, что он их не чувствовал.
Смешнее всего (если к данной ситуации вообще применимо слово «смешнее») было то, что физические мучения являлись в какой-то степени спасением от еще более мучительных душевных страданий. Дело в том, что Артем стоял на табурете под деревом, к толстой ветке которого была привязана веревка с надетой на его шею петлей.
Дерево росло на пыльной площади небольшого городка типа тех, что показывают в вестернах. Рядом с Артемом стоял палач. За ними наблюдала толпа. Периодически кто-то выкрикивал оскорбления в адрес Артема не столько из ненависти, сколько от скуки - ожидание исполнения приговора длилось уже более часа. На большее никто не решался, так как даже за брошенный в приговоренного тухлый помидор можно было стать следующим развлечением толпы.
Казнь должна была состояться ровно в полдень. Часы на башне городской ратуши показывали 11-55. Стрелка двигалась слишком медленно, словно специально издеваясь над Артемом.
-А нельзя побыстрее? – спросил он палача, который не только должен был выбить табурет из под его ног точно в момент последнего удара часов, но и следить, чтобы приговоренный не смог покончить с собой раньше времени.
-Ты куда-то спешишь? – спросил палач.
-А чего тянуть?
-Пока ты жив, у тебя еще есть надежда.
-На что?
-Мало ли. Иногда магистрат довольствуется ожиданием смерти.
-Думаешь, мой случай из таких?
-Мое дело не думать, а точно исполнять приговор.
Артем выругался.
-Побереги лучше силы, - посоветовал палач.
Когда до полудня осталось 10 секунд, из толпы вышел мужчина средних лет в старомодном костюме и торжественно произнес:
-От имени магистрата я останавливаю казнь.
-Вот видишь, - сказал палач, снимая с шеи Артема петлю.
Оставшись без этой убийственной страховки, Артем с удивлением поймал себя на том, что боится упасть с табурета, возможно, даже сильнее, чем до этого боялся смерти, так как страх смерти был настолько сильным, что нервная система попросту отключила эмоции. Теперь же они включились, сделав ситуацию нелепо-комичной, и переживания Романа вылились в совершенно безумный хохот, который оборвался внезапно в тот момент, когда выключилось солнце, и все погрузилось почему-то не во тьму, а в бесконечный, густой туман.
