Когда выпал снег, моя соседка уже выходила гулять с коляской одна. Выглядела она уже гораздо лучше. На ней была новенькая белая шубка, которую она периодически поглаживала рукой в перчатке и улыбалась.
Та зима выдалась трудной, мне приходилось много лежать. Я скучала по моим соседям, мне было интересно как они встретили новый год, как вырос их ребенок.
Когда мне стало лучше, уже наступил февраль. Мама говорит, что февраль — это месяц вьюг и поземок. Все так, но один день был не такой, и я его помню до сих пор.
Был вечер, за окном уже темнело, я сидела делала уроки. Мой стол стоял у окна, я вдруг поняла, что стало светло и звуки города стали как будто отдаленнее.
Я посмотрела в окно — шел снег. Он не просто шел, а падал пушистой стеной. Соседние дома не было видно, и если присмотреться, можно было рассмотреть отдельные снежинки, и в то же время — сплошная стена снега.
Мне вдруг нестерпимо захотелось выйти на улицу. Встать, поднять голову и чтобы снежинки падали на ресницы, колко холодили щеки и тут же таяли.
Я посмотрела на часы — шесть тридцать. Мама придет после восьми. Снегопад уже точно кончится. Я посмотрела на балкон — он полностью застеклен и даже если я открою там окно и высуну голову, меня это не устроит.
Потом я, наверное, сошла с ума, потому что решила выйти из дома самостоятельно. Я очень торопилась, я боялась, что пока оденусь и выйду, снегопад прекратится, и от этой мысли мне становилось так больно в груди, так отчаянно и невыносимо тоскливо.
Казалось, что прошла вечность, пока я взялась за ручку двери. Я взяла ключи, телефон и вышла из квартиры, заперла ее, подергала ручку, чтобы убедиться. Лифт. Там все просто — нажми кнопку и стой себе у стеночки. А на первом этаже я поняла, что не смогу. Эти дурацкие четыре ступени до выхода из подъезда. Я не смогу сама спуститься по ним.
Я стояла у края перил и смотрела вниз, на эти ступени. И вдруг мне стало так жалко себя, так жалко! Вообще, я почти совсем никогда не плачу, потому что считаю это глупым занятием. Но тогда я сдавленно рыдала, ничего не могла с собой поделать.
Вдруг пискнул домофон и в подъезд зашел мужчина, он в два шага поднялся и осекся, увидев меня. Я подняла на него взгляд и оторопела, это был Он. Мой вид его напугал, и я охотно верю, что это то еще зрелище — нервные срывы редко, но случаются со мной, и я видела себя в зеркало в такие моменты.
В общем, это был незабываемый вечер, я помню его отчетливо, несмотря на то, что прошло столько лет. Тогда он спросил, что со мной, и я рассказала все как есть. Я не хотела жалости или сострадания, просто в том состоянии я сказала все как есть. Он сказал ждать его и никуда не уходить, он поднимется в квартиру и сразу вернется.
Когда он вернулся, то сначала заставил меня позвонить маме и объяснить ситуацию, а потом сам взял трубку, сказал кто он и из какой квартиры, в общем, вы понимаете.
Мы вышли на детскую площадку, на которой его жена гуляет с коляской и поглаживает свою белую шубку. Пока на мои ресницы и щеки падал снег, он молчал, опустив голову, думал о чем-то. Стояла такая гулкая тишина, мне было так хорошо…
Когда я окончательно успокоилась и мое лицо перестало быть красным от слез, он смахнул снег со скамейки, и мы сели. Вообще, мама запрещает мне сидеть на холодном, но в тот момент мне было так хорошо, что, казалось, сейчас где-то переключится тумблер и так будет всегда. Мы разговаривали на обычные темы — моя учеба, увлечения, фильмы. Он рассказал, что у него маленький сын, я не стала говорить, что я знаю. Потом он встал, повернулся к дому и показал окно, в котором горел свет, сказал, что его жена сейчас готовит ужин. Достал из кармана куртки телефон и через минуту мы уже весело махали темному силуэту его жены с малышом на руках на фоне яркого света, а они махали нам в ответ.
А потом к нам подбежала моя мама. Я знала, что после моего звонка она тут же побежит отпрашиваться. Такая уж моя мама.
А моих соседей звали Егор и Кристина и они жили в квартире над нами.
Продолжение следует...
История моих новых соседей. Начало