Начало апреля 1943 года выдалось для бойцов советской 56-й стрелковой дивизии, занимавшей позиции на подступах к городу Пушкин, довольно спокойным. Весенняя распутица снизила активность войск по обе стороны линии фронта до минимума. Солдаты занимались в основном работами по улучшению своей системы обороны, и то же самое делали их противники - испанские добровольцы из 250-й пехотной дивизии, носившей название "Division Azul" - "Голубая дивизия". Вся боевая активность сводилась к "дежурным" и не причинявшим практически никакого ущерба ружейно-пулеметным перестрелкам, да беспокоящим артиллерийским обстрелам, целью которых являлись, как правило, дороги, по которым осуществлялся подвоз предметов снабжения.
Информацию о том, что происходит у неприятеля, и те, и другие получали от редких перебежчиков. Эти сведения нуждались в дополнительном подтверждении и уточнении, поэтому в конце марта несколько разведывательных групп 56-й стрелковой дивизии провели вылазки с целью захвата пленных. Ни одна из попыток успехом не увенчалась, поскольку испанцы не теряли бдительности, а система обороны "Голубой дивизии" была выстроена очень грамотно и тщательно. Добровольцы с Пиренеев же вообще не предпринимали подобных рейдов, и в итоге красноармейцы привыкли к затишью на передовой и понемногу стали воспринимать его, как нечто само собой разумеющееся.
Тишина оказалась обманчивой. Утром 6 апреля испанцы осуществили очень хорошо спланированную разведку боем, внезапно атаковав боевое охранение 4-й стрелковой роты 37-го стрелкового полка, располагавшееся в 300 метрах впереди основной линии советской обороны. В этом нападении участвовали три взвода 263-го пехотного полка "Голубой дивизии". В 8:30 утра под прикрытием минометного огня и дымовых завес два из них имитировали атаку на позиции 1-го батальона 37-го стрелкового полка и 2-го батальона 213-го стрелкового полка, чем отвлекли на себя внимание неприятеля. Сразу после со стороны молочного совхоза устремилась вперед основная группа, и ее рейд застал бойцов 4-й роты 2-го батальона 37-го стрелкового полка врасплох. О том, как развивались события боя, подробно и красноречиво свидетельствуют материалы расследования, произведенного в тот же день "по горячим следам" работниками оперативного отделения штаба 56-й стрелковой дивизии:
"Обстановка, предшествовавшая действию противника
В момент активных действий противника боевое охранение 3-го взвода 4-й стрелковой роты 37-го стрелкового полка в составе 19 человек при вооружении 5 ручных пулеметов, одного 50-мм миномета, шести ППД и десяти винтовок, все завтракали. Связь боевого охранения с ротой и батальоном была установлена при помощи телефона и дублировалась пешими посыльными.
При этом три ручных пулемета находились в противоосколочных гнездах, у которых никто не дежурил, 50-мм миномет также стоял на огневой позиции, но расчета у него не было. Наблюдение за противником велось тремя наблюдателями.
Командир взвода лейтенант Бодалев с начальником миномета и своим связным находился в своей землянке (завтракал). В течение ночи с 5 на 6 апреля и утром 6 апреля из командования батальона в боевом охранении никого не было, за указанный период боевое охранение проверял заместитель командира 4-й стрелковой роты по строевой части старший лейтенант Белков, но по заявлению командира взвода лейтенанта Бодалева, последний отсиживался в землянке командира взвода боевого охранения, и уходя в 6:00 утра 6 апреля, указаний никаких не дал.
После завтрака личный состав боевого охранения приступил к отдыху.
Начало действий противника
В 8:04 утра 6 апреля противник предпринял артиллерийско-минометный огонь по расположению боевого охранения 4-й стрелковой роты, но командир взвода лейтенант Бодалев, как он после признался, не обратил никакого внимания на открытие артиллерийско-минометного огня противника, а счет обычным явлением и продолжал находиться в своей землянке, не отдав никакого распоряжения взводу.
И только спустя 15 - 20 минут лейтенант Бодалев, услышав ружейно-автоматный огонь, выскочил из землянки, но увидев подходившие к траншеям три группы противника, не решился организовать отпор противнику, а отошел на 20 - 30 минут назад за свою землянку с тремя красноармейцами и занял стрелковые ячейки. Ручные пулеметы и 50-мм миномет на огневых позициях продолжали бездействовать, так как их никто не обслуживал.
Командир 2-го отделения сержант Капалешвили, выскочив из своей землянки с автоматом, и находившийся рядом красноармеец 2-го отделения Виноградов приняли на себя бой и продолжали отражать натиск противника, а командир 3-го отделения красноармеец Андреев с четырьмя бойцами продолжал находиться в своей землянке, держа при себе два ручных пулемета.
Таким образом, в отражении действий противника из состава боевого охранения приняли участие командир 2-го отделения сержант Капалешвили и красноармеец Виноградов, а командир взвода лейтенант Бодалев с 1-м отделением не решился поддержать последних и продолжил оставаться в тылу.
Противник, действуя тремя группами по 15 - 20 человек, не получая должного сопротивления со стороны боевого охранения, безнаказанно ворвался в траншеи боевого охранения и, забросав гранатами сопротивлявшихся сержанта Капалешвили и красноармейца Виноградова, атаковал землянку командира 3-го отделения, в которой находился командир отделения Андреев с красноармейцами Камодским, Келимяшкиным, Туланиным и Романовым, захватив последних в плен.
Командир взвода лейтенант Бодалев проявил трусость, продолжал бездействовать, а командир роты старший лейтенант Рыбоконь со своими заместителями старшим лейтенантом Белковым и младшим лейтенантом Кутениковым, получив сигнал от командира боевого охранения о действии противника, вместо того, чтобы отдать необходимое распоряжение 1-му и 2-му взводам об отражении противника, бросились бежать в боевое охранение и по пути были выведены из строя от минометного огня противника. В свою очередь, командир батальона капитан Сердюк, узнав о действии противника, также мер никаких не принял, не отдав распоряжения пулеметной и минометной ротам, а также поддерживающей артиллерии в открытии огня по отражению действий разведгруппы противника.
Противник, пользуясь пассивностью нашего огня, захватив в плен 5 красноармейцев и три ручных пулемета, свободно начал отходить в свое расположение, прикрываясь минометным огнем. Штаб полка в процессе всех действий не мог установить истинного положения 4-й стрелковой роты, донеся в штаб дивизии о том, что противник силою до роты ворвался в передовые траншеи 4-й стрелковой роты.
Вывод:
1. Командир взвода боевого охранения лейтенант Бодалев, не чувствуя долга ответственности за порученное ему дело, состав боевого охранения распустил, наблюдения за противником не было, огневые средства находились без действия, вследствие чего при подходе группы противника в количестве 30 - 40 человек растерялся, проявил трусость, с поля боя позорно бежал.
2. Командир роты со своими заместителями, а также и командир батальона вследствие неясности обстановки также растерялись и соответствующих мер и указаний по отражению противника не давали. В результате чего противник, безнаказанно захватив в плен 5 красноармейцев и три ручных пулемета Дегтярева, не понеся потерь возвратился в исходное положение."
По счастью, в этом бою ни с испанской, ни с советской стороны не погиб ни один человек. Из числа бойцов "Голубой дивизии" не пострадал вообще никто. Попавшие под минометный обстрел старшие лейтенанты Рыбоконь и Белков, младший лейтенант Кутеников, а также один рядовой из состава боевого охранения отделались ранениями. Что же касается сержанта Капалешвили и рядового Виноградова, то разрывы вражеских гранат лишь оглушили их и причинили несколько легких ран. И поскольку только эти двое смело встретили противника и пытались оказывать серьезное сопротивление, оба храбреца удостоились вечером того же дня благодарности командира дивизии.
Michael Traurig