Говорите, Чуковский – детский писатель? Да ему за такие детские стишки голову оторвать надо. Вон, хотя бы за это, из "Айболита":
…Мы живем на Занзибаре,
В Калахари и Сахаре,
На горе Фернандо-По,
Где гуляет Гиппо-по,
На широкой Лимпопо…
Это ж ведь полная географическая бессмыслица получается. Лимпопо – это река в южной Африке, а Фернандо-По – это остров у берегов западной Африки. И там никаких "гиппо-по" сроду не водилось.
Впрочем, тут надо учитывать один важный момент: Корней Иваныч далеко не все свои стихи писал для детей. Многие его стихи – это как раз политические или бытовые пародии, замаскированные под детские стихи. Иначе бы их не только что не напечатали – там еще бы и автора расстреляли. А так – просто "помогал детям", как говорили его современники из "12 стульев".
Ну и вот наше "Лимпопо" и доктор Айболит – это тоже как бы пародия. Но только бытовая.
Мало кто знает, но в 19-м веке среди творческой братии был весьма популярен коктейль "Лампопо" (он же – "Лимпопо"). Происходит он от слова "пополам" или от "лимон пополам".
Делался он довольно сложно и бессмысленно. Сначала брали сухари из хлеба типа "Бородинского", укладывали их в большую бадью - крюшонницу. Затем это заливали несколькими бутылками пива. Туда же ухали полбутылки рома или коньяку, несколько ложек сахара или меда (мед в России в 19-м веке был дешевле сахара), а сверху – сок из половины лимона. Перемешивали и давали отстояться. А затем – либо процеживали и разливали по бокалам, либо подавали всю бадью на общий стол гостям, а гости это хомячили ложками.
Коктейль этот был сочетанием бедности и понтовитости. Согласитесь, какой дурак станет мешать пиво с коньяком? Да еще и сухарей туда натолкёт? Какой смысл? Не проще ли было сварганить самого обычного ерша – пива с водкой? А сухариком – просто занюхать?
Обычный человек именно так бы и поступил. Но у нас – человек не обычный, у нас – богема, тут же надо выёживаться, понтоваться… Какая тут водка – коньяк подавай. Только на нормальный коньяк у богемы денег нет. На вино – тоже. Есть только на пиво. Поэтому:
– Закупаем пиво, а на сдачу – чуть-чуть коньячку. На рябине. На закуску в этом случае денег уже не остается, но это не беда – возьмем пару заплесневелых хлебных корок, оставшихся от ужина в прошлом месяце.
...А чтоб плесень не заметили – зальем это все пенным пивчанским, а запах отобьем во-он той засохшей половинкой лимона. Лимон-пополам. Лим-по-по. Кстати, отличное название для коктейля…
… и на посуду тратиться не надо – взял ложку и хлебай с бадьи - это стильно, круто, прогрессивно…
Вот такие вот понты и бедность царили среди тогдашней российской интеллигенции. Но а как же это применимо к нашему Айболиту? Заметьте – в оригинале у нас имеется доктор. При этом доктора постоянно тянет на Лимпопо:
И одно только слово твердит:
Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо.
И это в тексте повторяется несколько раз. На роль такого доктора отлично подходит… Антон Палыч Чехов. Который (совпадение?) действительно был доктором медицины. И который (совпадение?) тоже очень любил коктейль "Лимпопо" - видимо, пристрастился к нему еще в начале писательской карьеры, когда ему еще мало платили.
При этом (совпадение?) Чехов очень много путешествовал. Он не только объездил всю Россию и Европу, но также бывал и в Японии, и на Цейлоне, и в Османской империи. Отсюда и такая разбросанная география в тексте Чуковского (см. выше).
При этом (совпадение?)… а вот вы засадите бадью-другую пива с коньяком и медом в одно (пока еще) лицо – вам там и гиппопотамы видеться начнут, и волки из-под ёлки, и зайчики из-под трамвайчика… Многовато как-то совпадений.
Ну а почему же Чуковский так зашифровал Чехова? Причем еще в детском стишке?
– Во-первых, Чуковский очень любил творчество Чехова. В значительной степени - за чеховские абсурдные ситуации. Собственно, Чуковский и сам любил жанр абсурда.
Во-вторых… В конце 1920-х годов ("Айболит" был написан в 1929-м) Чехова в СССР, скажем так, не жаловали – все-таки старорежимный автор. Потом, он же ведь в своих рассказах прикалывался не только над помещиками и капиталистами – там от него доставалось так же рабочим и крестьянам. А вот это в молодой советской республике было не очень хорошо. Поэтому открыто пропагандировать Чехова в те времена было стрёмно. А в рамках детского стишка – да пожалуйста.
Тем более, в те времена еще оставались люди, которые помнили живого Чехова – с его привязанностями и особенностями. И они-то, в отличие от тогдашних советских цензоров, сразу же "просекли фишку".