И я дождался. Сперва чёртов круг над головой начал окрашиваться в серые тона, а в скором времени кусок выглядывающего неба принял красновато-жёлтый оттенок.
— Давай, родное! Солнышко моё ласковое! Жарь во всю мощь! Я тебя сейчас люблю как никогда! Я обещаю, как выберусь из этой клоаки, догола разденусь и буду подставляться под твои благодатные лучи, пока волдырями не покроюсь! Свети быстрее уже, вставай!!! — беззвучно шамкая пересохшим ртом, по-детски молился я, не отрывая взор от распаляющегося огрызка неба.
И солнце послушно прибавляло жару, стараясь добраться своими лучами до дна ямы. Я со своей стороны тоже не сидел сложа руки — маленький складень, не пробовавший до этого на вкус ничего кроме продуктов и всяких деревяшек, вгрызался клинком в сырой грунт, проделывая в нём углубления. Земля была неоднородной, попадались камни, мелкие и крупные корни, какие-то черепки. Сделав три ступени, я достал телефон — сети по-прежнему не было, а с момента начала работы прошло полчаса. Передохнув пару минут, я продолжил. Приходилось рыть довольно сильно углубляясь, чтобы ступени не осыпались под тяжестью моего тела. Когда я поднялся примерно на метр, пришлось работать одной рукой, держась второй за выпирающий корневой отросток. Из-за этого я быстрее стал утомляться. После каждой вырезанной ступени я спускался вниз, садился на спину дохлой лошади и отдыхал минут по десять. Мысль о том что приходится делить своё пристанище с огромным трупом, более не приносила неприятных ощущений, мой мозг был занят теперь одной простой и главной задачей: выбраться из ямы во что бы то ни стало.
Прошло три с небольшим часа к тому моменту, когда я преодолел уже больше половины пути. Теперь отдыхать приходилось гораздо чаще — я делал по два перерыва на одну ступень. Отточенный дотоле как бритва клинок безнадёжно затупился, его режущая кромка по всей длине блестела от замятий и сколов. В будущем предполагалась долгая и кропотливая работа по её восстановлению. Но это дело поправимое. Время от времени, повисая, я пытался поймать сеть, вытягивая руку вверх. Как и до этого — безрезультатно. Позже я вовсе оставил эту затею, сосредоточившись на рытье. Хоть руки мои и привыкли к монотонной силовой работе, теперь они крайне быстро забивались, нестерпимо ныли и тряслись. От этой трясучки я несколько раз ронял нож. Как-то он даже воткнулся в лошадиную шею, углубившись почти по рукоять. От усталости я даже не вынимал его , пока сидел рядом, разминая руки. Просто сидел и пялился на торчавший из туши инструмент. Мелькнула мысль о том что можно расплести декоративный узелковый темляк и изготовить из него полноценную петлю, но потом я понял что задубелыми пальцами-корягами я просто этого не сделаю. А если и сделаю, времени и сил на это уйдёт масса.
Снаружи было совсем светло, часы на экране мобильника показывали 6:32. Оставалось вырезать ещё три-четыре ступеньки и я смог бы достать до края ямы рукой. Пошарив по карманам, я обнаружил в одном из них маленький тугой пакетик, перемотанный изолентой. В нём, плотно сжатые, находились некоторые медикаменты и несколько спичек с чиркашом от коробки. Всякие «выживальщики» называют такие наборы НАЗом, нося его с собой на случай непредвиденных ситуаций. В моём случае, ничего из содержимого этого НАЗа не могло пригодиться. Однако, я всё же разорвал оболочку пакета и высыпал содержимое. Помимо перечисленного, там оказалась швейная игла, маленький инсулиновый шприц, моток лески и рыболовный крючок. Перебирая медикаменты я обнаружил несколько обезболивающих таблеток и продолговатый пакетик-саше прямоугольной формы, с жаропонижающим средством, которое рекомендовалось растворять в половине стакана с водой. Ни целого стакана, ни даже его половины в яме не было, как не было там и воды, поэтому я просто оторвал край от сине-жёлтого прямоугольника и высыпал его содержимое в пересохший рот. В подобных порошках помимо парацетамола и сахара обычно в большом количестве присутствует аскорбиновая кислота. Она-то и вызвала выделение слюны, помогшей размочить и потихоньку проглотить порошок. Аскорбинка и сахар должны были прибавить немного сил, а парацетамол приглушить боль в руках. На довольно противный, горьковатый вкус этого снадобья я никак не отреагировал. Просто прожевал порошок и проглотил. Собрав содержимое НАЗа обратно в порванный пластиковый мешочек, закрыл глаза и немного даже задремал, успев увидеть какой-то невнятный сон.
Очнулся как по команде, взглянул на экран : 6:54. Вскочил, выдернул из лошади нож и полез рыть. Лекарство и кратковременный сон подействовали как я и ожидал — очередную ямку я выкопал с одной попытки. Принялся за вторую, но потом решил всё же передохнуть. Пока сидел, всё же расплёл темляк, сделав петлю, в которую продел ладонь и принялся за работу. Удалось вырезать ещё две ступени. Темляк я переплёл вовремя — несколько раз нож вырывался из руки, повисая на запястье. Теперь, чтобы достать до края ямы, нужно было преодолеть чуть меньше полуметра. Оставалась всего одна ступень.
Но перед её изготовлением я решил отдохнуть чуть дольше, поэтому сидел пока на экране телефона цифры не выстроились в симметричное 7:37. Похлопав лошадь по закоченевшей шее, я полез совершать последний свой рывок. Как и полагается в подобных ситуациях, на половине пути, одна из ступеней осыпалась, я не смог удержаться и упал на труп, слегка подвернув лодыжку и чуть не воткнув нож себе в живот. Выругавшись всеми пришедшими на ум матюгами, я тут же вскочил на ноги и грозя залепленным землёй ножиком крикнул, обращаясь к лошади:
— Хрен тебе, подруга! Оставайся тут, если тебе так хочется! А я наверх!
Лошадь ответила молчанием, а я принялся крайне осторожно карабкаться.
Медленно переставляя ноги и перехватываясь руками, я добрался до последних ступеней и повис , выковыривая грунт и камни. Примерно через пятнадцать минут после кропотливого рытья, я перехватился левой рукой, отдохнул немного и задрав ногу почти до солнечного сплетения, вставил её в выямку и рванул вверх. После этого я выскочил на поверхность до уровня груди. Яркий свет ударил по глазам. Сила земного притяжения сразу попыталась вернуть меня на дно ямы, но я во время сориентировался и размахнувшись, что было мочи, всадил нож в покрытую листвой землю. Это помогло удержаться, но я с досадой вдруг понял что сил чтобы подтянуть себя к ножу у меня просто нет. Грудью я лежал на краю, держась правой рукой за нож, а левой пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Рыхлая ступень крошилась и осыпалась под ногой от моих телодвижений.
— Нельзя!!! Падать нельзя!!! — заорал я как полоумный и уцепился левой рукой в свою правую. Но даже так я не мог подтянуться, поэтому стал извиваться как змея, потихоньку продвигаясь вперёд и молясь чтобы нож не сломался или не выскочил из грунта. Он проворачивался и шатался из стороны в сторону, но держался. Набрав за пазуху листвы с землёй вперемешку, я наконец выполз из своей темницы, откатился от края её как можно дальше и лежал, уставившись в яркое безоблачное небо.
