В истории российской статистики есть поистине черные страницы — связаны они, самое печальное, с тем, что статистики работали непозволительно хорошо. Я говорю, конечно, о «расстрельной» переписи 1937 года.
Суть статистики при социализме, если кратко. Обычно разнообразные макроиндикаторы, которые собирают статистические ведомства всех стран, открыто публикуются, потому что на их основе принимает решение не только правительства, но и бизнес. Благодаря этому отчеты статистических ведомств проходят двойную проверку: внутреннюю и внешнюю. С внутренней все понятно, а с внешней чуть сложнее, но в целом, если статистическое ведомство будет рапортовать о росте экономики и населения на 10% в год, а бизнес в результате своей работы будет понимать, что это обман и на деле наблюдается спад, то доверять официальным данным никто не будет.
В условиях платной экономики макропоказатели (рост экономики, изменение численности населения и т. д.) нужны, во-первых, чтобы управлять страной, а во-вторых, в пропагандистских целях. Потому что и неспециалисту понятно, что стагнация в экономики и сокращение численности населения не говорят ничего хорошего о руководстве страны.
В 1930-е годы в стране Советов статистика и пропаганда оказались противопоставлены друг другу. Перепись 1937 года, после всех приписок и дописок, показала, что в стране живет на 8 млн человек меньше, чем предсказывал Иосиф Сталин. Причем многие в анкетах открыто указывали православное вероисповедание, что было недопустимо в условиях атеистической пропаганды.
В переписной анкете 1937 года многие вопросы, которые могли бы каким-либо образом вскрыть проблемы построения социализма (например, жилищный кризис) или заставить задуматься о причинах «временного отсутствия» многих граждан, были просто исключены.
Понимающие люди знали, что все идет не по плану, но предотвратить катастрофу было уже невозможно. 8 января 1937 года, через два дня после проведения переписи (она была однодневной), газета «Правда» сообщала: «Предварительные сведения, поступившие со всех концов страны, свидетельствуют, что во многих пунктах количество населения превосходит существующие данные». На самом деле все обстояло не так: В Челябинске насчитали на 5,8% меньше человек, чем нужно, в Свердловске — на 1,8% и т. д. Всего в распоряжении органов статистики были записи о 162 003 225 жителей страны, в том время как численность населения по текущему учету должна была быть 165,7 млн. По сравнению с переписью 1926 года сократилось население в двух крупных республиках: на Украине и в Казахстане. В РСФСР из 41 региона, выделенного в таблицах, население уменьшилось в 11.
В 1937 году все «недочеты» стали доказательствами «вредительства» статистиков. Уже 22 марта начались аресты руководителей высшего и среднего звена статистического ведомства — причем как в центре, так и на местах. В том числе был расстрелян Иван Краваль, который возглавлял статведомство с 1935 года.
Одновременно стали засекречиваться, а иногда и уничтожаться результаты переписи, так что они так и не были обработаны до конца. Печальный итог работы сотен высококлассных специалистов.
Вот что говорится в первом издании Большой советской энциклопедии о переписи населения 1937 года: «6 января 1937 года была проведена новая перепись населения (П. н.) Союза ССР. Однако ввиду того, что пробравшиеся к руководству П. н. враги социализма — троцкистско-бухаринские агенты иностранных разведок — вредительски организовали П. н., СНК СССР в постановлении от 23 сентября 1937 признал организацию П. н. неудовлетворительной, а сами материалы переписи дефектными. СНК СССР указал, что П. н. 1937 была проведена ЦУНХУ Госплана СССР с грубейшим нарушением элементарных основ статистической науки, а также с нарушением утвержденных правительством инструкций. СНК обязал провести новую всесоюзную П. н. в январе 1939».