У меня «Комната желаний» вызвала однозначную реакцию: полное несогласие с эмоциональной подоплекой картины и, как следствие, неприятие игры Куриленко. Дело не в личной антипатии к ней, как к актрисе. И дело не в ее игре.
Она старалась и отлично выражала нужные по сценарию эмоции. Проблема не в ней, а в эмоциях. Она играла типичную созависимую женщину. Ее бьют, насилуют, издеваются над ней, а она страдает и ЛЮБИТ своего насильника.
Единственный момент, когда она выражала гнев, она выражала его с явной примесью сильной вины. Спасая себя и мужа от сына-монстра в человеческом обличье, она делала это, превозмогая свою привязанность к этому монстрику. Это и есть характерные черты созависимой личности: ее бьют, издеваются, унижают, а она, пропуская это мимо сознания, видит в своем абьюзере только то, что хочет видеть: любовь. Она любит абьюзера, несмотря ни на что. Даже наоборот: страдания, перенесенные ею от объекта своей любви, только укрепляют ее любовь. Созависимый все асоциальные действия объекта своей привязанности или не замечает, или интерпретирует как свою вину. Ни в коем случае не позволяя себе усомниться в испорченности того, кого он любит. Это своего рода нарциссизм, только перевернутый. Созависимый находит себе в партнеры нарцисса и идеализирует его, проецируя на него подавленный и надежно спрятанный в самом себе нарциссизм. Терпя страдания и мучаясь, созависимый, как это ни странно, получает выгоду от таких отношений. Без абьюзера ему становится еще хуже.
Созависимый может полюбить только абьюзера, потому что для него любовь возможна только в страданиях. Только в состоянии сильного унижения созависимый способен разрешить себе чувствовать любовь. В нормальном, неуниженном состоянии созависимая личность чувствует себя недостойной выражать любовь и быть объектом любви. Только перетерпев страдания, созависимый начинает ощущать право проявлять и чувствовать любовь.
Почему в западном фильме именно славянской актрисе дали сыграть настолько характерный типаж созависимой женщины, столь характерной для наших широт? То ли Куриленко самостоятельно внесла характерные для нее эмоции в эту роль, то ли специально нашли актрису с умением играть созависимых? Так или иначе, Куриленко сыграла характерный типаж русской женщины, в трансе кролика перед удавом увлекаемой психопатами и нарциссами и, будучи рабой их непостоянной, но яркой любви, неспособной не только сопротивляться, но и даже элементарно осознать свою зависимость.