- Ну как ты, дружище? – спросил знакомый голос, не дожидаясь, когда Детектив скажет «Алло».
Детектив зажмурил глаза, а когда снова посмотрел на экран телефона, там светились буквы – Прокурор.
Показалось! – пронеслось в голове. Детектив облегченно вздохнул.
Показалось? – ехидно спросило подсознание. Детектив снова напрягся.
- Прокурор, это ты?
- Я, конечно. Это пока ещё мой номер. Как самочувствие-то?
- Да так, глюки ещё случаются, но в целом нормально всё. Откачали. Иду на поправку. Только что я… - и осёкся. Нужно ли говорить, куда его только что завело воображение?
Нужно. Он же друг. А с друзьями надо делиться своими проблемами. На то они и друзья.
Не нужно. Он же ещё и Прокурор. Если он решит, что у Детектива не все дома, процессу это явно не поможет.
В голове пронеслись слова Цицерона о Правде.
- Алло! Ты тут? Что ты только что?
- Да здесь я. Только что новости смотрел, узнал о сегодняшнем процессе. Как же так получилось? Ты же профессионал.
- Я поэтому и звоню, - Детектив как будто почувствовал на плечах тяжесть каждой буквы, произносимой Прокурором. - Извиниться хочу…
- Извинениями тут не поможешь. Все мы ошибки совершаем, идеальных нет. Главное, продолжать двигаться дальше, учитывая опыт прошлых неудач. - Детектив постарался стряхнуть с плеч слова, которые стали прижимать его к полу.
- Ты не понял, - каждое слово Прокурора теперь весило не меньше пудовой гири. - Я хочу извиниться, потому что отказываюсь от ведения этого дела.
У Детектива перехватило дыхание – тяжесть сказанного перекрыла кислород и собиралась ударить по голове, чтобы лишить его сознания.
- Как же так, дружище? – выдавил он, удивляясь, как его самого ещё не расплющило.
И тут Прокурора прорвало. Он бросился описывать Детективу сам процесс, припомнил то, как Цицерон улыбнулся, рассказал во всех красках о том, какой эффект произвели на собравшихся слова «перенести слушание». В выражениях Прокурор не стеснялся, в метафорах тоже. Он разразился в свой адрес страшными проклятиями за то, что дал словам Цицерона повлиять на расстановку сил и течение процесса. А затем перешёл к неутешительному выводу: если Цицерон сумел заронить сомнение, когда абсолютно все были настроены против него, ничего ему теперь не помешает внести в их ряды хаос и смятение. Свидетели начнут отказываться от своих показаний, видя их тщетность, а Присяжные один за другим начнут склоняться к тому, что весь процесс – всего лишь фикция…
Детектив слушал своего друга и не узнавал его. Где тот самоуверенный Прокурор, который ничего не боялся и всегда шёл до самого конца? Сейчас в его словах нет стройности, мысли спутаны, логика сильно исковеркана. Неужели Слово Цицерона и впрямь настолько сильно и влиятельно? Или это всего лишь реакция человека на поражение – человека, который всё время побеждал? Вторая формулировка устроила Детектива больше. Он решил во что бы то ни стало убедить Прокурора не только остаться на этом процессе, но и продемонстрировать Цицерону, что они сплочены и уверены в том, что поступают верно.
- Дерзай! - подбодрил его внутренний голос.
- Эх, Детектив, не видать тебе Правды, когда действуешь такими методами, - отозвался эхом в голове голос Цицерона.
Но на этот раз Детектив сумел подавить в себе воображаемого собеседника. Усилием воли он сбросил с себя оцепенение, вызванное словами Прокурора, и бросился с жаром убеждать своего друга в том, во что верил (или отчаянно хотел верить) сам…
