- Я не уверен, что Гришка очень хотел жениться на ней, - усмехаясь, сказал Федор.- Но теперь, как честный человек, он должен. Все село видело, как он выходил утром от нее.
- А я рада за них. Пусть женятся.
- Конечно, - сказал Федор, - пусть рожают девку, нашему сыну нужна будет невеста.
-Невеста? – Александра вздрогнула. «Не может Гришка родить невесту Жорику!» - хотелось крикнуть ей.
- А что? – продолжал Федор, - она будет моложе его, нашему уже будет год, когда у них может родиться дочка.
Александра засмеялась:
- Они еще не поженились, Федя! И потом, почему ты решил, что у них будет дочка? Может, и у Гришки родится сын?
- Нет, у него будет дочка!
-Хорошо, пусть будет дочка, - засмеялась Александра.
Через несколько дней Верка действительно сказала всем, что они с Гришей решили пожениться и что свадьба будет в Петров день. Конечно, она хотела бы пораньше, но Гриша решил, что удобнее будет в Петровку – зерно еще не созрело, а сено уже скосили, так что в работе будет маленькое послабление.
Верка заказала платье у портнихи Нюрки из кремового крепдешина, купленного в районе на толкучке. К нему же купила бусы под жемчуг, чулки фильдеперсовые и туфли розовые на толстом высоком каблуке. Платье она решила шить по модному журналу, привезенному из Германии. Под очень широкую юбку был сшит из бязи очень пышный подъюбник, а широкий атласный пояс должен был подчеркнуть и узкую талию, и широкую пышную юбку. Но самым выдающимся в платье должен стать верх. Фигурный вырез обрамлен рюшей, а спущенное плечо должно открывать руку. На картинке красавица в этом платье была в белых кружевных перчатках, но достать их Верка не смогла, так что ее натруженная на ферме рука не могла быть скрыта под благородным кружевом. Вместо фаты она решила надеть газовый шарф. Вера представляла себя в свадебном наряде точь-в-точь как на картинке в журнале. Одно ее смущало: Григорий не очень радовался предстоящей свадьбе. Нет, он не отказывался, и сваты приходили, и свекровь будущая благословила, только не было в нем того восторга, которого ждала девушка.
Верка помнила, как Федор подозвал ее 9 мая, чтобы она увела Гришу домой – уж очень он был пьян. Она отвела его к себе, решила, что он проспится, пока ее матери не было дома. Раздевая его, она вдыхала запах мужского тела, ощущала крепкие руки, и когда он сжал ее в своих объятиях, она не сопротивлялась... Она поддалась его напору, и только вздрогнула, когда он назвал ее ... Санечкой. Тогда она отнесла на счет того, что был пьян, а перед уходом разговаривал с Федором и поэтому вспомнил Саньку. Но чем дальше, тем больше возникали сомнения. Она припомнила, как психовал Гришка в тот вечер, когда Санька ушла из клуба с Федором. Как не пошел на их свадьбу, сказал, что заболел. Неужели он был влюблен в нее?! Тогда почему отдал ее Федору? Хотя какое теперь это имеет значение? У них сын растет, все у них хорошо. И у нее с Гришей тоже будет все хорошо. Ведь тогда он не ушел утром после праздника. Правда, Верка сделала так, что он не смог уйти. Мать, придя вечером домой, увидела их в постели. Гришка спал, а она лежала рядом. Мать всплеснула руками:
- Ах, бесстыдница! Что ты делаешь?
Верка встала, оделась и сказала матери:
- Не мешай!
- Что скажут люди? Подумай!
- Потом пусть говорят, что хотят.
Когда Григорий проснулся, он не мог поднять головы от боли. Вера была рядом, Она принесла рассол, потом суп. Он чувствовал себя ужасно и от того, что болела голова, и от того, что понял, где находится. Григорий хотел уйти, но Вера была так ласкова, так внимательна, к тому же ее коротенькая рубашка, поверх которой был большой накинут платок, постоянно открывала соблазнительные места: то круглую коленку, то белое плечо, и Вера так смущенно старалась все это прикрыть, что у Григория возникало желание прикоснуться ко всему этому. И не только прикоснуться. Он смутно помнил, что было ночью, но спросить не решался. К тому же она попросила не выходить из ее дома днем:
- Гриша, не ходи сейчас! Что скажут люди, когда увидят, что ты выходишь от меня?
-Стемнеет, тогда уйдешь, - просила она.
Ему нужно было идти на работу, но он чувствовал себя так дурно, что не пошел. Конечно, за прогул могут и наказать, но сил подняться не было. И зачем он вчера так напился? Вроде пил наравне с Федькой, но тот ничего, на своих ногах оставался, а он... Да, все-таки ранение дает о себе знать. Он попросил Веру сказать председателю, что заболел и что завтра обязательно будет. Председатель внимательно посмотрел на Веру, усмехнулся и сказал:
- Ну-ну...
Вечером, когда пришла Вера, Гришка спал. Она присела рядом и смотрела на него. Он открыл глаза.
- Я опять уснул? – спросил он.
- Спи, спи, отдыхай, - тихо сказала Вера, поправила одеяло, слегка прикоснувшись к его плечам и груди.
Григорий чувствовал, что увяз, тем более, что в комнату, где он сидел с Верой, заглянула ее мать. Где-то в глубине души сквозь головную боль он понимал, что Вера его любит, готова сделать все, что он пожелает. Она, конечно, не так молода, ей уже двадцать три года, но ведь не старше него, она красива, фигура хорошая, а главное – она его любит.
Наконец он решился спросить, что было прошедшей ночью. Она смутилась, закрыла лицо платком.
- Это было еще не ночью...Ты был такой...
- Пьяный?
- Нет, такой сильный и настойчивый...
- Вера, ты понимаешь...
- Ты не хочешь жениться? Я согласна, Гриша, только не бросай меня! Чем я не хороша?
Она обняла его, прижалась к нему горячей упругой грудью, зашептала горячо:
- Что хочешь, для тебя сделаю. Любить буду всю жизнь!
Все закружилось перед Григорием. Еще не отошедший от хмеля, он был опьянен женской лаской. На мгновение мелькнула мысль о том, откуда она знает эти приемы, эти движения, что сводят с ума, кружат голову, не оставляют надежды ни на что...
Ночь прошла как в тумане. Верка была горячей, жаркой, откликалась на каждое его движение и слово. И утром, когда мать позвала их на завтрак, он садился за стол уже почти как зять. Когда он собрался уходить, мать Веры спросила:
- Григорий Степанович, сватов когда ждать?
Он остановился у порога, подумал минуту, которая показалась Верке вечностью, и ответил:
- К воскресенью, мать.
- Гриша, подожди, - окликнула его Верка, я тоже на работу пойду.
Из калитки они вышли вместе. Идя по улице, они ловили на себе любопытные взгляды соседей. Проходя мимо двора Федора, Григорий взглянул в его сторону. Во дворе не было никого. Видно, мать и Федор уже ушли, а Александра была в доме с малышом.