КТО СЕРДЦЕ УСПОКОИТ?

Легко поплакала на могилке. Бросила цветы на рыхлую землю: «Прощай, мамочка!» - и домой.

Молодая, красивая, свободная. Каблучками по асфальту прицокивает. Хорошо. Одна теперь. В двухкомнатной квартире. Никто зудеть не будет, никто убираться не заставит. Теперь Сереженьку можно домой пригласить. Свечи, цветы, бокалы хрустальные, шампанское...

К подъезду подошла и, головку скорбно опустила, глазки потупила, и быстро - мимо соседок, высиживающих последние новости на лавочке, под сочувствующие вздохи, проскользнула в двери парадного. И только в лифте улыбнулась облегченно: «Вот лицемерка!»

А дома противно пахнет и непривычно тихо. Это даже хорошо, что тихо. Хорошо, что на поминки не пошла в столовую, снятую заботливыми материными сослуживцами. «Мне надо одной побыть...» - лицо ладонями прикрыла, и они, квочки сердобольные, закивали согласно головами. Никто и не уговаривал остаться.

Разулась и, шлепая мокрыми ногами, вымыла пол. Сама. Впервые без понуканий, без ворчливых замечаний. Мысленно голову оглядела. Этот шкаф она выбросит. А диван переставит в тот угол. Но это потом. На часы глянула. Шесть вечера. Мать в это время ужинать собирала. Бывало, встанет в проеме кухонном, руки фартуком вытирает и говорит: «Идем, дочка, я щей сварила.»

- Иду, мам! - Вслух сказала... И обернулась привычно на пустой проем. Скорей из дома!

Губки подкрасила, туфельки обула, сумочку схватила... Пока, квартирка. И через «черный выход» сбежала из пустого своего дома.

«Цок, цок, цок» ... - каблучки по асфальту. Встречные оглядываются, улыбаются. Хорошо быть молодой и красивой.

Куда? К Людке!

- О, привет! Сколько лет!..

- Привет, Люд! - Чмок в щечку, и - чмок в другую.

- Проходи скорее!

В комнату прошли. Закурили важно.

- А мне Стас платье подарил. Американское. Зашуршала хрустящим целлофаном, платье достала. Масляными глазками в зеркало мельком глянула: - Классно?

- А у меня новости - мать умерла. - Вроде легко сказала, а заныло в груди почему-то. И глаза защипало.

- Да ты че? Вот жалко... А мне как раз в поликлинику надо. Как же я теперь? У тебя знакомых не осталось? - Сама говорит, а сама платье одевает. - Повезло тебе... Хоть бы, и моя сдохла. Надоела до чертиков. Ноет и ноет...

- Свинья ты, Людка, - обиделась вдруг. - Так про мертвых не говорят. Мало тебе мамка помогала?

Не помнила, как и выскочила. Щеки горят. И чего вскинулась? Сама ведь все мечтала, хотела одна остаться. Чтобы свечи, бокалы, шампанское....

Быстро успокоилась. И снова «цок, цок, цок...» - каблучки по асфальту. Вот только сердечко ноет. Но это ничего. Это пройдет. Вон и прохожие оглядываются, как идет она - молодая, красивая.

Куда? К Максу!

А Макс в пьяном варианте. В глазок посмотрел, дверь не сразу открыл.

- Привет. Проходи!

- Привет, Максуля! А Серега не у тебя? Нет? Ну, я посижу?

Хорошо у Макса. Полумрак, музычка, винцо из холодильника, лед, соломинка. «У себя дома тоже так сделаю».

Макс кассету «спорно» поставил. Сам сел рядом, приобнял. Противно, конечно, смотреть не хочется, но все-таки развлечение. А Макс запыхтел, задышал перегаром, целоваться полез. Вырваться попробовала, а он платье порвал... И поехали!.. А потом еще какой-то тип появился. И он тоже... А уже все равно... А из соседней комнаты... Сереженька выходит.

- Мне тоже можно?

- А давай! - руки за голову закинула, глазки прикрыла (Эх! Сереженька-…).

А потом, как во сне, села на диване, закурила мрачно, и не стыдно даже.

- Макс, скотина! Платье порвал... В чем домой пойду?

А Макс платье достает. Новое. Американское. В хрустящем пакете. Получше Людкиного.

- Завтра зайдешь, еще дам. А хочешь - деньгами...

На улице уже темно. Фонари желто горят. Идет по улице медленно. Красивая... Молодая... В новом американском платье. Сумочку за ремешок тянет. Каблучки неторопливо по асфальту постукивают. Редкие прохожие оборачиваются. Пусть смотрят...

-Куда? Домой ...

С работы она уйдет. А завтра к Максу. Он еще одно платье подарит.

Машина притормозила рядышком:

- Гуд ивнинг! Ду ю спик инглиш? - Шофер молоденький, прыщавенький, улыбается белозубо.

- А пошел ты!.. - Не остановилась даже. Наоборот, скорости прибавила. Только потом подумала: «Вот дура, за баксы ведь, наверное...».

«Цок, цок, цок...» - каблучки не умолкают.

О чем бы таком приятном еще подумать? Одна теперь. Никто не спросит, почему поздно, что за следы на шее. Квартира пустая. Теперь сама себе хозяйка. Сереженьку пригласить можно.

Сереженьку...

заныло сердечко,

С е р е ж е н ь к у ... какие уж там свечи, шампанское...

заплакала вдруг,

Не будет С е р е ж е н ь к и....

на бордюр присела,

Н и ч е г о н е б у д е т...

завыла в голос: - О-о-о! Мама-а-а... м а м о ч к а!..

А М А М Ы нет. И Н И К О Г Д А уже ...

обняла коленки руками.

Поплакать это можно. Это ничего. Только вот сердце вот...

сердце что - то....