Лесная тропа начинала постепенно обрываться, высоченные деревья стали переплетаться с крохотными пнями. Задувающий в уши ветер уже стих, будто бы осознанно перестал мешать разговору попутчиков. Да и лошадь маленько приспустила шаг. С дряхлой повозкой на плечах, она уже с трудом опиралась на ноги, которые чуть утопали в снегу вперемешку с грязью. Такая мутная дорога продолжалась вплоть до того часа, когда путники добрались до деревни. Они проезжали по главной улице среди деревянных домов, наполовину увязших в земле и переживших много суровых зим. Сильные, жгучие зимние ветра отрывали от домов по кусочку древесины, как озверевшие от голода твари. Плотные слоя снега напрочь примерзали к земле, словно пустили корни, и окутали себя прочным слоем льда. По наступлении оттепели никто даже не удивился от того, что из под оккупации «снежных» пород не показались белолистники. Земля здесь навеки теперь мёртвая. За заборами местных жилых изб, вместо пасик и теплиц, теперь громоздятся хлевы и сараи. В сараях тех, в свою очередь, теплятся домашние свиньи, которых время от времени пускают выйти наружу по-пастись. Животина не сказать чтоб жирная, но и не тощая. Домашний скот нынче кормят лучше, чем детей и это понятно почему. В по-настоящему темные времена, порой одна несчастная свинка в силах спасти такую же несчастную семейку.
Помимо сокрытых от посторонних глаз домов, чуть ли не святым местом для всего мужичья является таверна. Место, свободное от вечных истошных криков жен и визгов детей, коих и так в сёлах проживало не много. Всё бы хорошо, но место это обманчиво. Здесь не действуют законы, здесь никто не запрещает убивать, воровать. Каждый сам отвечает за свою душу, никто не берет ответственность за кого-либо еще, а если всё таки и взял, то знай – ты себе теперь не принадежишь.
Омар знал это, но прийти сюда было необходимой мерой. Фляга опустела, живот скрутило в тоненькую трубочку. Старик оставил лошадь под окнами паба, привязал вожжи к столбу, на котором болтается перебирая пополам вывеска с надписью «Горная л…». Омар расторопно слез с повозки и уже вместо со стариком они вошли внутрь. Обстановка, мягко говоря, царила жуткая. Гробовая тишина чуть разбавлялась звоном кружек и вилок. В центре помещения расположилась широкая стойка, а за прилавком, спящий младенческим сном, мальчишка. Вокруг стойки были небрежно разбросаны круглые столы, за которыми сидело от силы три человека. Кто-то носом клевал в стол, напившись светлого нефильтрованного. Кто-то, еле держа вилку в руках, по немногу доедал остатки хлебных крошек. Двое путников сели за стойку. Острым свистом Омар пробудил мальчишку, от чего он вскочил как ужаленый, схватил две кружки и стал наливать в них пиво из огромной бочки. Несколько минут они пили молча, обстрагировавшись друг от друга. Громкое молчание перебило столь же громкий удар по входной двери, от чего та с грохотом отварилась. На пороге показались пять мужских фигур с мечами и щитами на перевес. Облаченные в чёрную кольчугу с ног до головы, среди них выделялся один, тот, что выломал дверь. Этот уже был без шлема, на нем свисали стальные пласты брони, тоже чёрные, а на поясе болтался длинный кинжал. На голове ни грамма волос, лишь блестящая лысина. На лице тонна недоверия ко всему, что движется, нахмуренные брови и покусанные губы. По одному лишь взгляду на него можно было понять, что этот человек слишком много нервничает. За пятерыми солдатами в бар зашли еще с десяток. Все как один, все расселись по столам. Теперь кабак ожил. Громкий гул убил напрочь было шёпот, по заведению стал гулять смех и частая ругань.
- Пива мне бокал – закричал лысый мальчику. Тот судорожно стал наливать пиво в кружку, которую достал с высокой полки. Эта кружка отличалась от остальных, она была не просто деревянная, а с железными гравировками. Лысый взял кружку и отошёл к своим за стол.
- Он здесь не в первый раз, так? – спросил Омар старика.
- Он здесь «кнут», приезжает только по нескольким причинам: выпить и поебаться. У меня по соседству мать живёт с девчушкой, Лоретой именуют, часто ко мне в хлев ходит курей покормить и коня моего. Это местная давалка, генерал только к ней и приезжает.
- Сколько этой Лорете? – спросил Омар, не сводя глаз с генерала.
- Лет пятнадцать отроду где-то. Для девки сойдёт.
- Она же еще ребёнок – Омар с удивлением оглянулся на старика. В его голове не может осесть мысль, что девочку можно использовать в таких целях.
- Только матери её и жаль, да и мне тоже, что греха таить – ответил старичок.
Омар посидел молча еще с минуту, окинул взглядом прилавок и поманил паренька, щёлкнув пару раз пальцами.
- Эй, сколько будет стоить две буханки ржаного?
Две серебряных, сэр – ответил лопоухий мальчишка, на что Омар высказал своё предложение.
- Я дам тебе одну золотую за три и полную флягу воды – он хлопнул по столу монетой и своею пустой флягой. Стук золотой монетки привлек внимание стражников, но это был не более чем глухой интерес. Мальчишка помахал головой и принялся наполнять кожаную вляжку. К слову, он был немного глуповатый. Кто же научит его экономике? Откуда он должен знать, что одна золотая монета всё равно что две серебряных? Вот и пользуются этим люди, а пабу это только в убыток. После того, как всё честным трудом накупленное оказалось в мешке Омара, он начал отчаливать.
- Не знаешь, где здесь можно переночевать? – обратился Омар к старику.
- Да вон, напротив таверны мой дом, а за ним хлев, там и заночуй, только коня не пугай, он у меня резвый, молодой – Омар покланился головой и уже стал уходить, как дед откликнул его – Подожди… Пологаю ты с утра уйдёшь, возьми мою кабылку, чтоб пешим не добираться. Она у меня старенькая уже, а я на молодого сяду, пора бы уже.
От такого предложения Омару стало не по себе. Такой благодарности за спасение он еще не получал, если вообще получал. Его седые брови собрались в кучку и полезли на лоб, рот слегка раскрылся, но еще не мог выпустить и слова. Хороший подарок, лишь бы только совесть не замучала. Омар протягивает руку старику, сильное, мужское рукопожатие подарило обоим желанное чувство взаимного уважения, передавшееся взглядом и улыбкой. Затем Омар вышел на улицу.
Необъяснимо тёплая ночь радовала. Небо, усеяное миллионами сияющих звёзд, озаряло тропинку до хлева, было видно всё, как днём. Место луны на эту ночь сменила священная звезда «Матери». Эта звезда самая яркая, она горит всегда: днём и ночью. Она никогда не покидает небо. Современные люди рассказывают легенды о «Великой Матери», что дала жизнь всем людям на земле, преподнесла им дар – видеть свою судьбу еще с рождения. Будучи младенцами, Мать направляет всех и показывает, на какой путь встанет человек в своей жизни. Легенда гласит, что когда Мать состарилась, она обратила себя звездой и рухнула на самую высокую гору. Там теперь ее гробница, вот почему она никогда не гаснет. В то время, как другие люди знали, кем станут в будущем, Омар не знал ничего. О чем можно говорить, даже его прошлое затуманено. Он лишь помнит то, как служил в армии, а то что было до… Искать ответ явно нужно не здесь.
По вязкой, мерзкой тропинке, Омар добрался до хлева. Сарай оказался вполне себе большим и уютным. Бывшие военные генералы не живут бедно, потому что не шрамы они на войне зарабатывают, а уважение. Вот солдаты и построили ему амбар. Помещение было продолговатое, у стен громоздились высоченные деревянные полки, некоторых хранилось сено. В конце хлева под маленькой крышей расположился загон с тем самым молодым конём. В то время, как Омар зашёл внутрь, конь уже дремал. Рядом с загоном уютно валялась большая куча сена. Она валялась так удобно, что свет от факелов в амбаре не падал на стог, его закрывали стеллажи. Очень удобное место, помягче всякой кровати.
Омар сбросил с себя меч, положив его под стог так, что только гарда меча вместе с ручкой выглядывали из сена. Шубу он снял, чтобы укрыться ею холодной ночью. Шуба очень тёплая и достаточно большая, чтобы закрыть не только здоровое тело Омара, но и ноги вплоть до сапог. Сон уже полностью укутал Омара в свои объятия, медленно смыкая глаза, расслаблял тело. Глаза опустились во тьму и уже вряд ли из неё можно было выбраться, да и не хотелось. Сон перебил истошный женский вопль, прозвчавший лишь на мгновение, меньше секунды. Бодрость в миг отвоевала себе право на жизнь и сон отступил полностью. Любопытство пересилило лень и Омар поднялся вновь, выглянул из-за стеллажей и на цыпочках пошагал к выходу, но меч не взял. Приближаясь к выходному проёму, он тушил все факела, что проходил, окутывая себя темнотой. На фоне дверей показался мужской силуэт и лысина на голове. Понимание пришло сразу, этот вояка из бара. Вместе с мужчиной в амбар зашла и девушка, зашла скорее не по своей воле. Лысый одной рукой закрывал ей рот, а второй скользил от шеи и дальше вниз. Девочка вырвалась как могла, но что она может. Лысый шептал ей на ушко, что-то, что обычно шепчут такие извращенцы, как он. Омар укутан темой, он практически исчез в тени ночи. Больше нельзя было наблюдать за этим.
- Ты – грозно прорычал Омар, медленно выводя своё широкое мускулистое тело из темноты. Его туша выглядела очень устрашающе, ко всему этому величию добавлялось не менее грозное лицо. Стоит посмотреть лишь в глаза и начьнешь вспоминать всю свою никчемную жизнь, детство, молиться Великой Матери. Настолько был он страшен. Но только не в глазах пьяного отброса.
- Пусти девчонку.
- Ээй, я тебя помню, видел в…
- Я сказал… брось… девчонку… - второй возглас прозвучал еще громче, еще страшнее. Любого, кто встал бы на его пути в тот же миг бросился прочь, спасать свою жизнь, оставив всё, за что боролся позади. Лысый упрямо шёл на встречу, возможно, своему последнему мгновению жизни. Он сделал пару шагов вперёд, теперь они стояли лоб в лоб. Девчушка тихо плакала за спиной вояки, лежа на холодном полу. Лысый начал вставлять свое слово:
- А если я… - резко Омар схватил ублюдка за шею, так сильно, что у того глаза на лоб полезли, и алкоголь моментально растворился внутри.
- А если ты не прекратишь, я оторву тебе член и засуну тебе его так глубоко, что не сможешь дышать. Только представь какие замечательные истории пойдут в твоей роте: Нашь генерал задохнуться от того, что у него собственные яйца в глотке застряли… - вся ярость Омара выплеснулась на вояку. Его зелёные глаза, в прямом смысле, засверкали ярко зелёным светом, лучи злобы падали на лицо бедолаги, наполняя его чувством смертельного страха. Омар предстал во всей своей яростной красе, и вместе со сверканием глаз, на лицо генерала обрушился кулак Омара. Удар с правой просто уничтожил стойку вояки, повалил его с ног. Кровь хлынула из губ, кулак рассек щеку. Без единого слова, лысый уполз восвояси, оставив Омара с девочкой на едине.
Сумрачная тишина окутала всё в радиусе всей той местности, куда проникла звук. Ко всему этому, некое волнение напало на Омара, нужно успокоить ребёнка, но этого явно мало. Он медленно присел на одно колено и стал притягивать свою окровавленую руку. Только когда девчонка начала тихонько пятиться назад, Омар обнаружил кровь на кулаке, чужую кровь.
- Эй, ты не бойся, я просто хотел тебя защитить. Думаю он больше не вернётся к тебе. После такого люди, обычно, усваивают уроки.
Девочка явно знала что-то, чего не знает её спаситель. Кто-то из них явно лжёт и это явно не она сама. Ничему людей жизнь не учит, не учила тысячу лет назад, и вряд ли начнёт. Вот и вынуждены люди учиться на своих же ошибках.
Когда оба поднялись с холодного пола, Омар подобрал в руки стоящие рядом вилы и отсоединил зубья от палки, а палку вручил девочке.
- Держи, возьми её, как меч – тихонько проговорил Омар. Со стороны это выглядело так странно, брать в руки инструмент без его главной части. Но дело здесь было совсем не в этом. Охотник лишь на вечер стал учителем. Девочка, трясущимися руками, обхватила нижнюю часть палки, сжав плечи в кучку. Омар, в свою очередь, достал свой тяжёлый меч и стал на своём примере показывать всю правильность техники боя.
- Нет, не так. Смотри: выпрями спину и расправь плечи. Локти согни под прямой угол и подними ладони так, чтобы они оказались напротив лица. Чуть согни ноги в коленях, это позволит твёрдо стоять на земле. Вот стойкая система защиты. Крепко держи оружие и держись сама, а теперь бей.
Девочка попала в стойку с первого раза. У неё всё получалось так складно, что ни один новобранец не усвоил бы этот простой урок и за неделю. Она занесла палку высоко над головой и обрушила ее с криком на землю. Омар начал восклицать:
- Нет, это не правильно. Запомни, никогда не бей из-за головы, если враг еще может драться. Только когда будешь уверена, что он точно не встанет, тогда можно. Еще раз, бей с боку.
Весь урок продолжался до тех пор, пока к глазам Омара не вернулся сон и в грудь врезался покой. Он вернул вилы в их прежнее состояние и уже мог спокойно приближаться к бедняжке. Омар опустился на одно колено вплотную к девочке. Брови снова собрались в кучку, лицо опять приняло серьёзный вид, но не в коем случае не пугающий. Его дряхлые руки чуть касались голых плеч девчонки, губы выдавали слова:
- Этот мир очень жесток, он готов сожрать тебя как только ты дашь слабину. Но ты еще здесь, а значит ты намного сильнее, чем думаешь. Ты показала себе, на что способна, что можешь преодолеть хоть какие трудности. Тебе лишь осталось доказать это мне. Обещай, что не дашь себя в обиду, что никогда не сдашься, что убьёшь в себе слабость.
С юных, мягких щёк, одна за другой покатились слезинки. Они просятся градом вырваться наружу, но это больше незачем. Теперь рыдать в сторонке не её путь, она не слабая, больше нет.
Девочка растворилась в темноте ночи, бегом покинув сарай. Перед уходом, она одарила незнакомца крепким объятьем, обвивая руками шею седобородого учителя. Омар в этот миг распращался со всеми своими мыслями, утонул во внутренней пустоте. Его руки замерли на пару с остальным телом от неожиданности происходящего. Это первая нежность за многие годы, навивалась мысль о прошлом, которое было туманно. А что если у него была семья? Такая же дочь или сын, свой двор, уголок в глуши мира, где можно раствориться в тишине. Та ли эта цель, к которой Омар так отчаянно идеть всю жизнь? Впрочем, лучше перестать думать, ведь так ответов не найти.
Внутрь сознания вновь стал проникать сон, так настойчиво. Кое как, шатаясь, Омар добрался до стога и чуток сомкнув глаза, погрузился в желанный покой.