В 2015 году при раскопках в Зарядье была обнаружена уже четвертая московская берестяная грамота.
Грамота замечательна тем, что Кострома, очень важный в раннемосковской истории город, впервые упомянута в берестяных грамотах. Датировка грамоты внестратиграфическим методом (по новгородским меркам), по сумме палеографических, графических и языковых признаков даёт вторую половину XIV века.
Текст расположен в три строки, причем две верхние используют всю длину свитка, а третья обрывается примерно посередине; остальная поверхность чистая. Вероятно, автор выразился полностью, а не остановился на полуфразе.
Текст грамоты с современной пунктуацией, раскрытием сокращений и нормализацией графики таков:
Поехали есмы, г(осподи)не, на Кострому. Юрьи с матерью насъ, г(осподи)не, оуверънулъ взадь. А взялъ себѣ с матерью 15 бѣл(ъ), ти оувзялъ 3 бѣл(ы), по томъ, г(осподи)не, взялъ 20 бѣл(ъ) да полътину.
Перевод: ‘Поехали мы, господин, в Кострому. Юрий с матерью нас, господин, завернул назад. А взял себе с матерью 15 бел; да взял 3 белы; потом, господин, взял 20 бел да полтину’.
Тон письма не возмущенный. Констатируются факты. Автор объясняет господину, почему поездка сорвалась. Видимо, оправдываются и молчаливо признают права противной стороны. Ясно, что Юрий с матерью – не простые люди, это лица более высокого статуса, чем автор письма, и обладают определенной властью, наделены правом (или, по крайней мере, силой) возвращать с дороги, требовать возврата долга или неуплаченной пошлины. Скорее всего, это представители власти. Упоминание матери в тексте грамоты свидетельствует о молодости персонажа.
Можем ли мы что-нибудь сказать про Юрия из грамоты? Соблазнительно предположить, что это Юрий Дмитриевич (1374–1434). Кажется, он идеально подходит. И хронология совпадает, и как правителю ему было бы уместно выступать совместно с матерью: вдова-княгиня Евдокия Дмитриевна фактически правила вместе с сыновьями после смерти их отца, князя Дмитрия Донского, с 1389 по 1407 г. Против отождествления с кем-либо из князей говорит уже скромность сумм, о которых пишется в грамоте. В ней нет не только прямого указания на княжеский статус, но и отчества. Впрочем, учитывая, что письмо написано не к Юрию, формы этикета в данном случае могли не соблюдаться по многим причинам. В то же время имя дано не в уменьшительной форме («Юшка», «Юрка» и т. п.), как его приводят в случаях, когда речь идет о людях невысокого статуса. Возможно, обиженный автор просто не счел нужным почтить Юрия полным прозванием.
Учёные провели выборку всех «Юриев» из текстов, отражающих около века истории Московского княжества. Оказалось, что носителей имени Юрий, живших с середины XIV до середины XV в, очень много. В их числе даже 15 великих и удельных князей (тверских, смоленских, ярославских, белозерских и др.). Столько же в родословных и других актах нашлось и нетитулованных особ. Так что, выбор достаточно большой. И учёные ещё много лет могут ломать копья, объясняя какой же именно из Юриев был упомянут в грамоте...
При написании текста автор активно пользовался статьёй
Беляев Л. А., Гиппиус А. А., Зализняк А. А.
Берестяная грамота Москва-4: результаты комплексного исследования // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2019. № 3(77). С. 21-30.