Она не планировала плакать, но когда уходила из Института, у нее болезненно сдавило горло. После всего, что произошло, Адам был последним человеком, на которого она могла положиться, и теперь вместе с группой специализированных солдат ей пришлось отправиться на север. Она не взяла с собой много. Они были оснащены самыми необходимыми вещами, а также небольшим генератором Deep Shield, тем не менее передвигаться они должны были в основном ночью.
Бронированный грузовик подъехал менее чем через полчаса после того, как зашло солнце. Она сразу поняла, что эта поездка не будет одной из самых приятных, - хотя генерал уверял ее, что она сможет рассчитывать на помощь и поддержку со стороны военных, она не чувствовала себя среди них комфортно, тем более что она была одной женщиной в отряде. Грузовик был набит скафандрами, медикаментами, оружием. Лидия не знала, по какой причине им пригодится последнее, однако не сомневалась в решениях высокопоставленных лиц. Остальным было запрещено говорить с ней о деталях, выходящих за рамки ее компетенции.
Из-за ограниченного запаса топлива им были назначены в течение маршрута остановки, на которых они должны были восполнить недостатки. Сжавшись, как сардины в пуще, они на каждой остановке меняли водителя. Приоритетом было добраться до места катастрофы в кратчайшие сроки и спасти то, что было еще возможно. В первую очередь их заботило обеспечение резервуаров, содержащих опасные вещества. Она опасалась непринужденности ученых, ситуация могла выглядеть так же, как в случае заражения Адии бактерией, над которой они работали на ее этаже. Недостаточные меры предосторожности неоднократно ставили мир на грань катастрофы, но, конечно, об этом не говорили вслух ни в институте, ни за его пределами.
Ремень сумки болезненно впивался в ее плечи, небольшое количество воздуха давало о себе знать. Она задавалась вопросом, был ли именно такой грузовик вывезен из Института Ади... На очередной остановке она разглядела то, что видела в лунном свете - все было разрушено, почти сровнено с землей. Здания, мимо которых они проезжали, выглядели развалинами. Темные окна, ощетинившиеся остатками выбитых стекол, словно гротескные губы поглощают серебристый свет, вокруг, кроме нас, никого нет, только пустота и остатки деревьев, согнутых к Земле осенним ветром.
Она плотнее завернула пуховик, натянула капюшон на голову. Распорядился час стоянки, и они разожгли костер. Поскольку ей не хотелось слишком долго оставаться с ними, а она понимала, что за ними наблюдают, она решила осмотреться вокруг. Из уцелевших отметок она сделала вывод, что они находились в Отвоцке. Пока солдаты перебрасывались между собой паршивыми шутками и ужинали наспех, она удалилась. Ее сопровождал только свет маленького фонарика, звук удаляющегося смеха и ее собственные шаги.
Они разбились неподалеку от остатков районной больницы. Лидия двинулась по улице Матейки в сторону городского парка. "Интересно, через несколько десятков лет кто-нибудь вспомнит, кем был Матейко?", мелькнула у нее мысль, однако через некоторое время она отбросила ее. В настоящее время у них были более важные дела-если они не преуспеют на Севере, мало шансов, что выживет тот, кто мог бы заботиться об этом. Мир закончился.
Под ногами хрустело стекло. Она вдруг встревоженно остановилась. Ей показалось, что до ее ушей донесся какой-то звук, которого она не ожидала. Город ведь был обезлюдел, как и все остальные-выживших перевели в анклавы, где они получат необходимую материальную и медицинскую помощь. Ей показалось, что это усталый ум ее подшучивает, когда звук повторился. Она затаила дыхание. Где-то в глубине парка был человек, она была почти уверена в этом. Она посмотрела на освещенный циферблат часов - у нее еще было достаточно времени, чтобы проверить, не ошибается ли она.
Она испытывала страх, но знала, что, даже если она вернется в лагерь за кем-нибудь, может оказаться, что то, что казалось, уже умолкнет или переместится. Она не хотела допускать мысли, что это может быть тяжело раненый человек, однако воображение подсказывало ей худшие сценарии. Она вздохнула несколько раз глубже, покрепче сжала в руке фонарик и бодрым шагом двинулась вглубь парка.
Мы уже знали, в чем была наша ошибка. Мы предположили, что если только генераторы будут иметь достаточно большую мощность, мы сможем удерживать частицы алюминия над облаками. Сами облака были проблематичными, но достижимыми, они не пропускали большую часть солнечного света - благодаря этому нам удавалось охлаждать область, покрытую Deep Shield, однако проблема радиации все время оставалась. Алюминий был идеальным для этой цели, потому что он отражал излучение обратно в космос.
Образование искусственных облаков происходило гораздо раньше, мы называли их chemtrails-к сожалению, из-за своего химического состава они не были идеальными. Мы рассчитывали, что, пытаясь защитить человечество от радиации, мы столкнемся с проблемами другого типа. В состав смеси входили, в частности, диоксид серы и барж натрия. Это, к сожалению, было необходимо, хотя мы прекрасно понимали, что они вредны для человеческого организма. Смесь была адаптирована для создания " суспензии"; из-за содержания полимеров она могла задерживаться в воздухе часами и очень медленно опускалась на землю. Даже алюминий, который мы использовали, был сильно токсичен для человеческого организма.
Раньше chemtrails тестировались многими государствами-многие задавались вопросом, что это за странные полосы в небе, похожие на следы от пролета самолетов, но сохраняющиеся намного дольше. Смесь распыляется была методом вслепую, далеко за пределами официальных коридорами полетов самолетов, а в местах, где появились chemtrails люди довольно быстро ощущали их последствия - в наиболее тонких принадлежали симптомы, аналогичные тем, которые найдены при гриппе, провалы в памяти и общая слабость организма.
Проект, который был создан по предположениям Теллера, мог многое изменить. Я планировал предложить решение, которое будет постоянным-алюминиевые купола, окруженные слоем облаков, должны были скрыть города. Я знал, что это решение будет менее навязчивым для людей, тем не менее я прекрасно понимал, что военные могут сомневаться в нем. Я должен был учитывать, что за всем стоят деньги и договоренности. И разве для фармацевтических компаний рост заболеваемости не будет чем-то невероятно прибыльным?
Поэтому, когда мне наконец удалось добраться до генерала и изложить свою концепцию, меня нисколько не удивило, что под густыми усами мелькнула циничная ухмылка. Он не столько смеялся надо мной и моим подходом, сколько пытался достаточно лопатологически объяснить, что это не пройдет и что на самом Deep Shield мы можем очень многое сыграть на мировой арене.
- Упрямый, как всегда, - сказал он внешне мягким тоном, - у страны нет средств, чтобы создать хоть один такой купол.
- Ведь в конечном счете мы больше выиграем, защищая большую территорию и надолго, - сердито буркнул я.
- Что вам не нравится в Deep Shield? - спросил он, после чего пожал плечами, не дождавшись ответа, и добавил:- подумайте об этом так: мы можем продать много генераторов на Запад...
- И похоронить себя под тонной химикатов, - отрывисто бросил я.
Как можно было догадаться, это был конец моей аудиенции у генерала, который не допускал в своем сознании долгосрочных последствий использования классических chemtrails, а мои рассуждения просто положил между сказки. Поскольку моим визитом мне удалось успешно поднять его давление, я снова не мог рассчитывать на то, что он позволит мне покинуть хотя бы на время территорию института и тем самым увидеться с Адией.
Тишина, воцарившаяся над парком, показалась ей неестественной. Минуту назад она еще была уверена, что поступает правильно, но теперь остановилась встревоженная. Ее окружала только темнота, она слышала свое учащенное дыхание. Она хорошо знала, что в темноте не может таиться никакая опасность - ведь все самое страшное уже произошло. Кроме того, она не верила ни в какие суеверия, так зачем ей беспокоиться о призраках? Сама идея показалась ей нелепой.
- Здесь кто-нибудь есть? - воскликнула она, но не дождалась ответа.
Она немного расслабилась. Она никогда не считала, что у нее буйное воображение, однако в тот день убедилась, что при правильных условиях она способна вообразить удивительные вещи. В мыслях она назвала себя идиоткой, слегка улыбнулась про себя и решила вернуться в лагерь.
Ни с того ни с сего вдруг со стороны больницы раздался нечеловеческий вопль и звук выстрелов. Она понятия не имела, что произошло, но знала, что они находятся в опасности - и солдаты, и она. Сначала парализованная страхом, через некоторое время она собралась в себе и, сломив внутреннее сопротивление, двинулась бегом в сторону улицы Батория. Несколько раз она споткнулась и рухнула как можно дальше, однако, несмотря на пораненные руки и разбитый фонарик, знала, что должна добраться туда как можно скорее. У нее не было никакой подготовки, а они, в конце концов, были квалифицированными, и все же что-то внутри черепа, какой-то голос, заставляло ее действовать.
Дыхание стало болезненным, прохладный воздух ворвался в ее легкие, но она продолжала бежать. Когда она наконец добралась до грузовика, то заметила, что часть солдат рассеялась по местности, они испуганно озирались, посветив друг другу фонариками. Как только они заметили ее, они дали ей знак немедленно замолчать. Она прикрыла рот ладонью, стараясь не издать ни единого звука.
Костер все еще горел, но казалось, что в него кто - то попал-он разнесся по большей части местности, и в свете пламени она увидела, что рядом лежит человек, которого она запомнила как первого водителя. Когда она бесшумно приблизилась, то заметила, что он мертв, как будто дикое животное разорвало его на части. Она с трудом сдержала тошноту, все содержимое желудка подступило к ее горлу-грудь и живот превратились в кровавую мякоть, она отчетливо различила внутренности.
Она с ужасом посмотрела в сторону остальных, они выглядели такими же испуганными, как и она. Ей удалось установить зрительный контакт с одним из них, он отклонил движение головы. Значит, он тоже не видел, что это было. Некоторое время они стояли без движения, оглядываясь, в поисках существа, которое только что устроило кровавую ятаган в их лагере. Тишина, снова эта страшная тишина и только их собственное биение сердец.
Дикий визг прорвался сквозь ночь, и они застыли в ожидании худшего, судорожно сжимая поднятое оружие. Лидия закусила губу, чтобы из них не вырвался предательский крик страха.
Внезапно между ними что-то рухнуло с тем же диким визгом. Они начали кричать и стрелять, один из солдат упал на колени, держась за лицо, и слабый свет позволил Лидии увидеть, что он ранен - кровь хлынула из остатков его рта, рассеченная щека обнажила зубы. Одним движением она оказалась рядом с ним и поднесла к его лицу протянутую из сумки толстовку.
На мгновение снова воцарилась тишина, прерываемая лишь стонами раненого, поэтому они сгруппировались в сплоченную группу. Они никогда раньше не испытывали ничего подобного, не представляли, как поступить.
- Что это, блядь, такое? - прошипел про себя один из солдат.
Все думали об этом, но никто не знал ответа. Только через некоторое время они пришли в себя, чтобы подумать о том, что произошло, - они только что потеряли одного человека, другой истекал кровью из-за раны, появившейся буквально в мгновение ока. Только когда совместными усилиями они затащили солдата в грузовик на импровизированных носилках, в глаза им бросилось то, что они должны были заметить гораздо раньше - из машины исчезла большая часть еды, а также оружия.
Они посмотрели друг на друга удивленно и в то же время потрясенно. До них дошло, что эвакуация населения должна была проводиться очень хаотично и без особого плана. То, что напало на них в лагере, несомненно, было человеком или группой людей, и более тщательное изучение местности подтвердило их догадки - чуть дальше они обнаружили следы крови, ведущие в сторону разрушенного госпиталя, где за одной из стоящих еще несущих стен они обнаружили серьезно раненого от пуль человека.
Он смотрел на них с презрением и открытой враждебностью, если бы мог ходить, непременно бросился бы на них снова, чтобы прикончить как можно больше их. Рядом с ним они нашли примитивно выглядящее оружие из прутьев и крючьев. Все попытки установить контакт заканчивались фиаско, он сыпал на них проклятиями и угрожал убить их,как и других.
- Вы оставили нас здесь, ублюдки, - взревел тот из последних сил, - вы забрали только часть людей, а нас, блядь, оставили на произвол судьбы!
Это рассердило командира группы, для которого слово генерала было делом священным. Поначалу спокоен, в конце концов не выдержал-так или иначе, хотя это человек, по его мнению, уже напоминал исключительно зверя, а таких существ надо ликвидировать, тем более что он лишил его части товарищей. Несмотря на то, что Лидия пыталась возражать, даже защищать раненого, с целью познания его версии, командир не дал себя уговорить - он поднял пистолет и отдал один точный выстрел, а из глаз тот мгновенно сошло все живое и следы эмоций.
- Ты хоть понимаешь, что натворил? - крикнула Лидия, с яростью ударив его, как только он опустил оружие. - Это был человек, человек!
Второй раз он больше не позволял себя ударить, просто держал ее руку так, что она чуть не услышала хруст своих костей и застонала от боли. В жизни она не была так зол, если бы могла, наверное, катила бы пену. На территории города, а возможно, и всей польский произошло нечто, что было скрыто - скорее всего, очень много людей не было перевезено в безопасные анклавы, а просто оставлено на произвол судьбы и радиации.
Как только она немного пришла в себя и Фурия ушла, она поняла, что сидит рядом с раненым в грузовике. Ее теплая кофта, лежавшая на его щеке, целиком пропиталась кровью. Ее тошнило от избытка эмоций, и хотя она прекрасно понимала, что цель их путешествия совершенно иная, она настойчиво пыталась убедить остальных в том, что надо найти этих людей и оказать им помощь - однако никто не отнесся к ее идее с энтузиазмом.
Ей было решительно сказано, что она не имеет никакой власти над отрядом, пока они не прибудут на место катастрофы, а и там подчиняться ее приказам будут только в том случае, если их командир сочтет это правильным. Да, она тоже жалела солдат, но не могла перестать думать об этих людях, прячущихся среди развалин древнего мира.
Как только им удалось справиться с кровотечением и по возможности стабилизировать состояние раненого, они уехали - неминуемо приближался рассвет, поэтому следовало найти место, достаточно безопасное, чтобы продержаться день без последствий для отряда. Они не понимали, что в первых лучах восходящего солнца в отъезжающий грузовик уставились глаза, в которых горела ярость.
