Жизнь – прекапризнейшая чувиха.
Столько усилий за статус кво.
Нарисовал на обоях выход –
и без раздумий шагнул в него.
Воздух за гранью колюч и йодист,
с каждого вдоха дерёт нутро.
Долгий колодец, пустой колодец,
как вертикальный тоннель метро.
Чуть зазеваешься – стал двухсотым.
Нечего думать, лети давай!
Звякнул и скрылся за поворотом
красной полоской чужой трамвай.
Господи, хоть бы ещё не скоро!
Хоть бы не так, как у них у всех!
Кухни проносятся, разговоры –
всё о деньгах да колючий смех.
Тысячу раз проклинал доселе
не отступивший железный век.
Женщины-астры цвели и пели,
и погружались в фонарный снег.
Что ты кричишь на меня? Во-первых,
ты не умеешь вязать петлю.
Как мы любили играть на нервах!
В-третьих, прости, до сих пор люблю.
Личная жизнь не прощает заумь.
Очень сомнительный афоризм.
То ерунду выдавали замуж,
то хоронили постмодернизм.
Законодательный чёрт бесстыже
бьёт Муми-Тролля ногой под дых.
Ах, почему же героев книжек
не причисляют к лику святых?
Светом зали́тая колоннада,
белые свечи – каштан цветёт.
Что я не знаю о том, как надо?
Да ничего, если без острот.
Дедушка-Лёша и баба-Тома
мне предлагают купить буклет.
Дедушка, сколько ты не был дома?
Точно, неполных тринадцать лет.
