Песню об Иве, которую Дездемона пела перед смертью, давно успели окрестить "самой печальной из песен Шекспира". Именно она вдохновила Данте Габриэля Россетти на его последнее полотно.
Россетти задумал эту картину еще в марте 1872 года. Она предназначалась для Ф. Р. Лейланда - богатого судовладельца, который был одним из его самых верных покровителей художника. Описывая предполагаемую работу в одном из своих дневников Россетти писал о ее величине "холст умеренный в натуральную величину". Там же был найден и один из эскизов для картины, который находится сейчас в Метрополитен - музее (Нью Йорк, США). Сама же картина, хоть и была начата, так и не была закончена.
Незаконченное полотно досталось после смерти художника его брату - Уильяму Майклу Россетти, который, в свою очередь, завещал его дочери - Хелене. Хелена не имела тяги ни к живописи, ни к коллекционированию и продала картину искусствоведу и ценителю викторианской живописи Уильяму Фридману. Сегодня работа находится в частной коллекции и ее предполагаемая цена составляет около 5,5 миллионов рублей.
Вот строки, которые вдохновили Россетти на создание полотна.
Под явором грустно сидела она,
Споем про иву;
Рука на груди, голова склонена,
Ах, ива, ива, ива;
Ручей на волнах ее жалобы нес,
Ax, ива, ива, ива;
И таяли камни от падавших слез...
У. Шекспир "Отелло" Акт IV, сцена 3
Картина была задумана как иллюстрация к той сцене из пьесы, где Эмилия расчесывает волосы Дездемоны, а героиня, готовясь ко сну в ту роковую ночь, когда ее задушил Отелло, поет свою грустную песню.
Следует отметить, что в фонде мировой живописи к тому времени уже была картина с похожим сюжетом и даже схожей композицией. Это картина "Дездемона и Эмилия", написанная Эженом Делакруа. Полотно никогда не принадлежало к числу очень популярных и трудно сказать был ли с ним знаком Данте Габриэль Россетти, но композиционное сходство картин очевидно.
При этом Россетти существенно переработал структуру картины, наполнив ее множеством ярких деталей: мелкими предметами дамского обихода, которые перебирает Дездемона, военной атрибутикой, которая украшает стены комнаты, позади героинь, развевающимися от ветра портьерами, которые придают полотну тревожность и динамику. В одном из эскизов к работе одна из дальних портьер даже принимает образ смерти, стоящей на пороге Дездемоны в своем черном капюшоне и вооружившись традиционной косой.
Однако даже несмотря на тревожный лик грядущей смерти, который Россетти, кстати, в картине решил не использовать, в эскизах работа носит традиционный, лирический характер. Дездемона в ней предстает как робкая и страдающая девушка - не более того.
Но начатая в масле картина вышла совсем другой. Обреченный, затравленный взгляд Дездемоны на этом неоконченном полотне не вяжется с лирическим тоном намеченного эскиза. Глядя в глаза Дездемоны на этом фрагменте понимаешь, что Россети знал, что ожидание смерти хуже самой смерти и его картина была не о случайном убийстве или романтических страданиях. Она о неотвратимости рока и томительности его ожидания.
Возможно, работая над этой картиной Россетти и правда чувствовал поступь смерти, только своей...
А еще в этой работе, в ее совершенно новых для Россетти крупных и смелых мазках, в жестком контрасте цвета и даже в ее незаконченности ярко видна поступь Нового времени, несущего в тихую гавань викторианской живописи совсем иные ценности и законы.