Найти в Дзене
Дальние огни

Любимая песня моего пионерского детства

В детстве мы пели. Даже урок назывался так - не музыки, а пения. Класс, где мы учились пению (на самом деле, старательно и не очень голосили кто во что горазд), был самый уютный: розоватые стены, черно-белые портреты композиторов с необычными фамилиями (Глинка, например) и, конечно, "инструмент" - коричневое пианино, по клавишам которого живо бегали пальцы учительницы с говорящим именем Муза. До сих пор сомневаюсь, может быть, это был ее псевдоним? Ник, как говорила молодежь двухтысячных? Даже парты в том классе стояли не в ряд, а лесенкой: чтобы мы дружно встали и, не загораживая друг друга, выдавали что-нибудь громкое и вдохновляющее. Песни были громкие: про страну, про школу, про Ленина ) Про пионеров, конечно. Но сказать, что они запали в душу... Не знаю. Некоторые запали, а некоторые растаяли в ней без следа. Но все-таки самые любимые песни звучали не в том красивом классе и даже не на сцене, украшенной... чем? Правильно! Большим портретом Ильича. Они звенели возле оранжевого ко

В детстве мы пели. Даже урок назывался так - не музыки, а пения.

Класс, где мы учились пению (на самом деле, старательно и не очень голосили кто во что горазд), был самый уютный: розоватые стены, черно-белые портреты композиторов с необычными фамилиями (Глинка, например) и, конечно, "инструмент" - коричневое пианино, по клавишам которого живо бегали пальцы учительницы с говорящим именем Муза. До сих пор сомневаюсь, может быть, это был ее псевдоним? Ник, как говорила молодежь двухтысячных?

Даже парты в том классе стояли не в ряд, а лесенкой: чтобы мы дружно встали и, не загораживая друг друга, выдавали что-нибудь громкое и вдохновляющее.

Песни были громкие: про страну, про школу, про Ленина ) Про пионеров, конечно. Но сказать, что они запали в душу... Не знаю. Некоторые запали, а некоторые растаяли в ней без следа.

Но все-таки самые любимые песни звучали не в том красивом классе и даже не на сцене, украшенной... чем? Правильно! Большим портретом Ильича. Они звенели возле оранжевого костра и зеленых палаток. Или в городском парке, где мы, маленькие еще, собирались в кружок возле девочки-вожатой. Или на полянке, где кто-то брал в руки гитару. Или возле дощатого корпуса летнего пионерского лагеря.

Только мы не под гармонь пели, а под гитару.
Только мы не под гармонь пели, а под гитару.

И вот эти песни остались, впечатались, сохранились. Они выгравированы где-то там, внутри, слева. И даже если сейчас кто-то чрезмерно взрослый, циничный, прожженный, поселившийся в наших мыслях, говорит: "Да ладно! Глупая советская романтика!", все равно, когда мы их слышим, вспыхивает в душе огонек.

Какие это песни? Например, знаменитая, про звезды и про орлят:

С неба лиловые падают звезды.
Даже желанье придумать непросто.
На небосклоне привычных квартир
Пусть загорится звезда Альтаир...

Или героическая, испанская, загадочная. Мы пели ее в пионерском лагере:

Прощай, Лючия! Грустить не надо.
О Белла чао, Белла чао, Белла чао, чао чао!
Я на рассвете уйду с отрядом
Гарибальдийских партизан.


Или простая, детская, разноцветная:

Крашеный кораблик, синий флот
Прямо к берегу плывет.
Белые мачты, паруса, флаг под небеса...

Так какая же песня была самой любимой? Для меня - про алые паруса! Лиричная, грустная даже, она дарила надежду на грядущую романтику, чудеса и большое счастье. Потом я услышала еще одну песню про алые паруса, где нужно было повторять фразы и дружно хлопать, тоже хорошую, но все-таки... Всё-таки эта.

Ребята, надо верить в чудеса!
Когда-нибудь весенним утром ранним
Над океаном алые зажгутся паруса
И скрипка пропоет над океаном.

Не три глаза, ведь это же не сон,
И алый парус правда гордо реет
В той бухте, где отважный Грей нашел свою Ассоль,
В той бухте, где Ассоль дождалась Грея.

С друзьями легче море переплыть
И есть морскую соль, что нам досталась.
А без друзей на свете было б очень трудно жить,
И серым стал бы даже алый парус.

А у вас есть любимая песня из детства? Делитесь!