Острая точечная недостаточность высокой поэзии в суровых и «сурковых» буднях карантина толкнула меня в мир Деми - пространство мюзикла, без которого не состоялись бы «Ла-Ла-Лэнд», Альмодовар, Уэс Андерсон и еще много кто и что, по крайней мере такими, какими мы знаем их сегодня. Я взяла классику (как говорил мой парень-недотепа: дальше - больше): «Шербурские зонтики» (1964) и «Девушки из Рошфора» (1967).
Оба фильма результат работы грандиозного трио: Жака Деми (к слову, мужа Аньес Варда) как режиссера, Мишеля Леграна как композитора и Катрин Денев как главной актрисы. Картины отвечают на запрос поэтичности по-своему: в зонтиках весь фильм поют, а в девушках - танцуют. Сам Деми объяснял свой замысел фильма-оперы (в «Шербурских зонтиках» действительно все герои поют от начала и до конца, не прерываясь на диалог: поют, когда заправляют машину, когда сообщают о беременности, когда умирают и т.д.) подчеркиванием важности, уникальности каждого момента прожитой жизни. Как правило, люди поют в особенные моменты: влюбленность, эйфория, счастье и т.д. - заставить их петь на экране, даже когда ничего не происходит - вот она ценность каждого вздоха, о которой иногда необходимо напомнить, например, мне сейчас самой себе.
Не секрет, что мюзиклы - мой личный сорт героина (как здорово цитировать «Сумерки»). Культовые американские представители жанра (которые и породили зависимость) значительно отличаются от их французских братьев. Первые - гипертехниченые: каждое движение настолько выверено, что часто сомневаешься в человеческой природе исполняющих - а это действительно люди? Они умудряются петь, плясать, играть и улыбаться во весь рот, как будто без усилий - поэтому, я всегда считала мюзиклы идеальной площадкой для раскрытия всех граней не просто актера, а настоящего артиста. В работах Деми фишка в другом: нет замороченности на четких движениях и постоянном «держании лица» - герои исполняют свои партии нежно и небрежно, флиртуя, словно делая маникюр на софе-рококо в халатике с пушком-оборкой. Это позволяет им быть все еще максимально постановочными (в зонтиках каждый кадр - открытка, а в девушках все цвета платьев и пиджаков работают как в самых продуманных клипах Тейлор Свифт), но не такими картонными. Герои не выглядят заведенными, они проявляют эмоции и поют о них: «Шербурские зонтики» - вообще очень невеселая штука, там сердце трескается как мир напополам и дымит разлом (сегодня я удивительно последовательно обращаюсь к самой массовой части современной культуры, пытаясь говорить о поэзии).
Разница в американском (классика золотого века Голливуда) и французском (беру только то, о чем говорю, хотя-я-я «8 женщин», «Все песни только о любви», где есть оммажи Деми работают точно так же) исполнении четко видна в «Девушках из Рошфора»: в какой-то момент (я схватилась за сердце и вслух издала протяжное о-о-о-у) на экране появляется Джин Келли - человек того самого универсального таланта, сделавшим десятки важнейших фильмов, с наиболее известным выступлением в «Поющих под дождем». Динамика и флер картинки сразу меняется: лоск, более широкая улыбка и отточенные движения, немного чечетки, калифорнийский загар и отсутствие пу-пи-ду небрежности. Это не контраст, а просто другой оттенок.
Естественно, в обоих фильмах зрителя совсем уносит волшебная музыка Мишеля Леграна: счет времени теряется, а за легкостью и прекрасностью не замечается, как поднимаются совсем неподходящие для этюдов в розовых тонах темы, например, война в Алжире или убийства маньяка (на которые одна из героинь реагирует: «Вот же гусь!», учитывая, что преступник был ее знакомым) - и это не перестает меня поражать.
Жак Деми снял свои фильмы больше 50-ти лет назад, раньше, чем мой папа родился, а они уже тогда были прогрессивны на таком уровне, до которого папа спустя полвека еще не добрался (и вряд ли дойдет). Главные героини «Девушек из Рошфора» - талантливые сестры, собираются в Париж - просто уехать из своего городка за слепой мечтой, этот порыв сопровождают такие фразы: «но как же я уеду и брошу свою работу, учениц? - но наша жизнь важнее! а деньги? - не будем пока об этом думать». А «Шербурские зонтики» вообще работали с пост-мета-самоиронией до того, как это стало известно чем: там есть эпизод, когда один из персонажей, узнав, что его приятель собирается в оперу, выводит энергичным речитативом: «не люблю оперу. вот кино — это да!» (напоминаю, что сам он при этом поет весь фильм). Я уже молчу о техническом превосходстве в бытовом плане: помню, когда первый раз смотрела зонтики, знатно удивилась, какая у героев современная стиральная машинка (картина 1964-го года), в моей семье такая машинка появилась где-то в 2007-ом. Словом, есть на что смотреть (о, молодая Катрин Денев в танцевальном купальнике), что слушать (гений Леграна не поддается даже самым хвалебным речам), и главное - чем восхищаться (от постановки до прогрессивных идей), а мы по-настоящему живы, покуда это доступно.