Начало рассказа "Взросление" здесь
В начале лета начинаем активно собираться на польский фестиваль Кастл Парти. Ехать через всю Польшу до города Болкува, который почти на границе с Германией. Рыба руководит сборами, перетряхивает в очередной раз раскладушки в центральном сэконд-хенде на рынке, чтобы не ударить в грязь лицом перед польскими фанатами, одевает всех, кто едет на фестиваль. Нас пять человек, палатки, консервы, печенья, пустые кошельки, за границей не были ни разу. Виза в 2003 году в Польшу была не нужна.
Доезжаем до Москвы, пересаживаемся на поезд до Бреста. В наш вагон загружаются москвичи, списывались с ними заранее, со многими пересекались в предыдущей поездке на концерте в клубе.
Среди них Татьяна – известная тусовщица, невероятно стильная, бритые виски, красные волосы, пирсинг, все уместно, каждая деталь продолжение ее самой. Она красавица, уверена в себе, едет не первый раз, на фестивале ее знают и даже фотографировали для какого-то польского журнала.
Едем, делимся консервами и печеньем с москвичами, слушаем музыку. Параллельно засовываем в диски, которые уже издал наш лейбл, обложки, чтобы в качестве рекламных релизов раздать на фестивале. Рыба вьется вокруг Татьяны. Москвичи снисходительно посмеиваются и увлеченно поедают наши консервы. К Бресту рюкзаки становятся значительно легче.
В Бресте пересаживаемся на электричку, пересекающую границу с Польшей, идущую до Тересполя, там проверяют рюкзаки, а дальше одна электричка за другой до Варшавы. А потом Вроцлав, там останавливаемся передохнуть в студенческой общаге, летом это просто хостел. Выпили чай и уснули, меньше чем за сутки проехали почти всю Польшу.
Утром проснулась раньше всех, огромное окно и широкий подоконник, солнце яркое. Вроцлав удивительно красивый, крыши домов, как в сказках Андерсона, фигурные, перетекают одна в другую, пахнет цветущими липами и солнцем, а солнце для каждого пахнет по-разному…
Потом на автобусе до конечной остановки путешествия – Болкува. Болкув маленький городок почти у подножия Альп, мощеные улочки, склоны, старинный средневековый разрушенный замок, в котором будет проходить фестиваль.
Городок принимает фанатов, многие из Германии, здесь же недалеко кто-то снимает жилье у местных жителей, гостиниц нет. Мы в палатках располагаемся недалеко от замка во дворе частного дома за отдельную плату. Удивительное ежегодное событие для маленького городка.
Утром из палаток выходим в прикидах, с макияжем, на платформах, в тяжелых ботинках. Апофеоз – москвичи в сшитых своими руками бальных платьях, настоящие корсеты, неимоверно пышные юбки в пол, оттуда торчит платформа, вроде бы диссонанс, но захватывает! Высокие прически, черная помада, волосы почти у всех выкрашены, преобладает радикально черный, синий. Татьяна одна выделяется красным. Красные волосы, красные колготки, юбка и футболка в тон и пирсинг. Москвичей потом поляки будут на части рвать, чтобы сфотографировать для специализированных журналов. Кто-то просто в футболках любимых команд и джинсах. Много парней в черных кожаных юбках, верх – прозрачная сетка с вариациями…
Улочки узкие, на каждом шагу открытые пиццерии, запахи готовящейся пиццы и пива с фруктовыми сиропами. Готовят студенты-поляки, говорят на прекрасном английском.
По дороге в замок сливаемся с толпой, двигаемся в гору. Над нами небо высокое, такое только в горах бывает, днем очень жарко, ночи холодные, но мы не замечаем.
Итак, три дня музыки в замке, сцена под открытым небом, первое для меня выступление немецкой команды Дайне Лакайен (Daine Lakaien), они завершали день, хэдлайнеры. Пронзили музыкой пространство и время, пригвоздили всех нас к кресту вечности, что-то внутри дрогнуло и рассыпалось навсегда. Так только настоящая музыка может разрушать и созидать человека вновь, чтобы видел он и чувствовал красоту непостижимой выси над ним. А Дайне Лакайен и другие вместе с ним выступавшие, как проводники, через которые с нами вселенная разговаривает.
В Воронеж возвращались наполненные, молчали, боялись растрясти впечатления.
Из Польши привезли личные знакомства с музыкантами, интервью для нашего интернет-издания. Параллельно деятельность лейбла набирала обороты, отечественные команды находили лейбл сами и просили об издании.
Рыба принял решение устроить первый в России готик-рок фестиваль и по итогам издать сборник. Диски для прослушивания присылали со всей страны – Москва, Питер, Архангельск, Курск… Мы разделились, чтобы отбирать было легче, но последнее слово всегда было за Виталием. Тогда в личной переписке познакомились с будущими хэдлайнерами – архангельской готик неофолк командой Мун Фар Эвей (Moon Far Away).
Их первый релиз 1997 был назван в иностранной прессе первым по-настоящему готическим релизом из России. Мун Фар Эвей концептуальны, выступают в масках, музыканты-небожители. Кто был на их концертах – знает… Пока же мы только в переписке.
А еще питерская группа Теодор Бастард. Музыканты считаются основателями жанра ворлд мьюзик в России. Один из их первых альбомов «Пустота» имел громадный успех в Европе.
Были и многие другие, кем наполнился и прозвучал фестиваль. За день до мероприятия встречаем музыкантов, расселяем по ближайшим знакомым. Вечером собираемся на кухне Мартина: Алексей Шептунов – лидер Мун Фар Эвей, ребята из Теодор Бастард, очень шумно, тесно, накурено и очень легко. Поразит потом на фестивале, как изменятся музыканты на сцене, кажется, что они не должны и не могут вот так просто пить чай, курить на кухне у Мартина…
Суеты много, много деталей, которые нельзя пропустить, все делаем на свои деньги, которые заняли, надеемся отбить, экономим на всем, вплоть до охраны. Посмотреть за порядком во время концерта Игорь просит своих друзей – металлистов. Это крепкие надежные парни, один из них близкий друг Мартина Анзор – он еще старше Игоря, всем девушкам при встрече целует ручку, старая советская закалка…
В баре опять-таки свои знакомые, согласились работать просто из идейных соображений, практически волонтерство. Народу пришло много, сразу выдыхаем, понимая, что деньги, скорее всего, вернем.
После первых выступлений видим, что Рыба расслабился лучше всех нас, пошатывается около сцены, потом присел недалеко, отдыхает, привалился в баре к девочке в образе, платформа, ирокез, та не против, сочла за честь, Рыбу все знают. Многие выступления, как в тумане, хотя очень ждали их. А потом грянули Теодор Бастард и опять то же ощущение, как в Польше на Кастл Парти: вот они, проводники, вне времени и пространства, и нас тоже не было когда-то и не будет, а есть только то, что мы сейчас через себя пропускаем. Хочется плакать и попытаться ухватить эту дрожащую струну, звенящую и уходящую ввысь.
Вышли музыканты Мун Фар Эвей. В начале выступления прямо на полу сцены зажгли свечу, стало очень тихо и от их музыки спустилось спокойствие. Завершилось всё глубокой ночью.
На следующий день провожали музыкантов, и возвращались пешком от центрального вокзала по проспекту Революции. Шли молча, иногда переговаривались. Воронеж весенний, тихий и вечерний, зелень, как дымка, Милка цокает рядом на высоких каблуках, тяжелые волосы распущены, золотятся вечерним солнцем, прохожие засматриваются.
***
А потом был еще не один фестиваль, концерты, релизы отечественных и зарубежных команд, широкая известность в узких кругах. Университетский диплом в кармане и начало работы. Настало новое время, новая другая реальность… Параллельный мир моей семьи и моих будущих троих детей. Эти две реальности не заменяли и не дополняли друг друга… Но сама я стала больше, взрослее и уязвимее, а с рождением каждого последующего ребенка все более и более уязвимой. И чем взрослее, тем более хрупким становишься… но иногда во сне чувствую, что сама могу стать проводником той первой реальности… Может быть, для своих детей, хотя бы на редкие мгновения, передать им легкость и настоящие звучание музыки и жизни. Так мне снится…
Tags: ПрозаProject: MolokoAuthor: Сирота Екатерина