По новой железной дороге (ссылка будет в конце статьи) мы спустились в Хатлон, раскрывающийся прямиком к Афганистану и наверное в чём-то на него похожий. Жаркая, пыльная, но изобильная, и при всём том пугающе чужая земля:
Хатлонская область в Таджикистане самая маленькая и самая людная - здесь живёт больше 2,5 миллионов человек. Она начиналась с Кулябской (1939) и Курган-Тюбинской (1944) областей, соответственно упраздённых в 1955 и 1947 и вновь созданных в 1977 и 1973. В 1988 году их вновь объединили уже не с центральным регионом, а только друг с другом в Хатлонскую область, получившую названию по древней земле Хутталь, богатой провинции пришедшего на смену античной Бактрии Тохаристана. Последний раз две области разделялись в 1991-92 годах буквально на несколько месяцев. Официальный центр Хатлона - Курган-Тюбе, но фактический всё же Куляб как родина правящего клана.
Большая часть Хатлона - выжженная солнцем пыльная пустыня, по которой тянутся узкими полосками плодородные долины Кафирнигана, Вахша и Сурхоба и невысокие мягкие хребты между них. Но примета здешних станций (справа типовой вокзальчик) - водовозные цистерны на первом пути:
Хатлон в Таджикистане был центром обеих гражданских войн ХХ века: в 1920-х годах здесь долго воевали басмачи, и та война опустошила край, многие жители которого ушли от власти безбожников в Афганистан. Коренными жителями его степей были локайцы - воинственное племя кочевых узбеков, живущее по обе стороны Амударьи, а кишлаки и города населяли самые настоящие арабы - в пределах исламской цивилизации это был глобальный народ. Их общины не редкость в самых дальних углах бывшего Халифата, и в одной только Средней Азии живёт несколько десятков тысяч арабов, старшее поколение которых ещё не забыло родного языка в одном из двух не понятных друг другу диалектов - кашкадарьинском (с узбекским влиянием) и бухарском (с таджикским, как здесь).
В советское время сюда докинули ещё таджиков и узбеков, частью с севера (в район Куляба), частью из нищего Каратегина (в район Куляб-Тюбе), таким образом получив жутко гремучую смесь, вновь рванувшую от сострясения, вызванного распадом СССР. Мне кажется, Хатлон похож на Афганистан - нищий, патриархальный, беспокойный, не размежевавшийся... Не знаю, чьё в кадр попало кладбище с бараньими черепами на пиках, но рискну предположить, что локайское:
За окном всё больше голубых каналов:
И наконец железная дорога пересекает бурный Вахш пронзительно голубого цвета. По расходу воды он на самом деле примерно с Клязьму, но профиль русла делает его одной из самых энергоэффективных рек мира, поэтому на Вахше уже построена Нурекская ГЭС и строится Рогунская с высочайшими в мире плотинами. Фактически Вахш, в верховья Сурхоб (не путать с ещё одним Сурхобом в Хатлоне) - главная река Таджикистана:
Вид железнодорожного моста с автодороги, из городка Сарбанд (16 тыс. жителей), который в отличие от Явана куда больше похож на посёлок - с трассы я его попросту не заметил:
В Сарбанде находится ещё одно детище старой железной дороги и жертва гражданской войны - Вахшский азотно-туковый завод ("туки" - устаревшее название минеральных удобрений, здесь остававшееся в названии завода). О его восстановлении пока вроде бы нет и речи. Вид с железной дороги:
По другую сторону пути - внезапно, новенький аквапарк:
Впереди станция Курган-Тюбе с недвижно стоящими уже не первый год поездами:
Расположенная в 6 километрах от города, эта станция - важнейший узел железных дорог Таджикистана. При Советах здесь сходились линия широкой колеи Термез-Яван, узкоколейка Душанбе - Нижний Пяндж и её ветка на Куляб, то есть суммарно 5 направлений! Теперь их осталось три, но для страны тупиковых линий и это немало. Вокзал 1960-х годов:
Народ с поезда сразу разбежался по перрону общаться и фотографировать, а снаружи - пустота, куда даже из фотограифрующих лишь я один догадался выйти, то есть в Курган-Тюбе на поезде не ехал практически никто.
Разговорились с молодым таджиком из Душанбе, местным ценителем железных дорог, обменивались впечатлениями о железнодорожных делах разных стран. "Во только, - говорил собеседник, - я никак не пойму, чего у вас по телевизору всё время Америку ругают! Говорят, мол, что они там все тупые и скоро развалятся. У них же такие технологии, например система торможения единая для всего состава, то есть дал машинист сигнал - и каждый вагон начинает тормозить самостоятельно, у тяжелейших состав сокращается тормозной путь! Нет, вы меня поймите правильно, я Америку сам не люблю, но недооценивать её не надо!". Я с ним даже было согласился, что недооценивать Америку действительно не стоит, но только ноу-хау озвученная им технология была лишь для самих американских железных дорог - в СССР автоматическое торможение и управление в обиходе с 1970-х годов.
Не знаю, было ли здесь в 2010-16 годах хоть какое-то движение:
Дизель уходит в Куляб по линии, построенной ещё в голодном 1999-м взамен узкоколейки, а на втором пути тепловоз цепляется к вагонам поезда на Шаартуз, который пойдёт по советской железной дороге дальше в сторону теперь недостижимого Термеза:
Я вошёл в пустой и невыносимо пыльный вагон. Проводница принесла мне матрас с подушкой и плошку фруктов, а я записался в амбарную книгу. Президент в четверг ездил из Душанбе в Куляб, а этот поезд уходил в свой даже не общедоступный, а попросту первый рейс, и я стал первым его пассажиром.
И за пыльным окном всё так и вопиело о том, что мы едем в сторону Афганистана:
Местами состав поднимал пыль, как волны за моторной лодкой, и по словам проводницы да пришедшего поддержать разговор милиционера, эта пыль занесла путь от того, что здесь все эти годы не ходило поездов. Мне в это столь же не верится разумом, сколь верится чувством:
На пути всего несколько станций. Станция Джалаладдин Руми, не знаю точно как называвшаяся при Советах, ныне названа в честь великого поэта-суфия, родившегося в 1207 году в этих краях (вернее, в афганском Балхе), а умершего в турецкой Конье, где он основал суфийский орден Мавлавия с его знаменитыми крутящимися дервишами. Вокзал здесь заметно капитальнее, чем на большинстве станций, но тоже типовой - такой же, например, на станции Ханака в Гиссаре:
Дома посёлка за вокзалом:
Дальше ещё станции Бурёбов и Кабадиан да предпоследний Шаартуз, где я собирался сходить. На них появились и другие пассажиры, хотя в своём вагоне я так и ехал один:
Путь от Душанбе до Курган-Тюбе знаимает около 4 часов, ещё без малого час - стоянка, и два с половиной часа до Шаартуза. Правда, шёл поезд очень медленно и опаздывал минут на 40 - судя по всему, в этой части дороги пути не удосужились даже привести в порядок. Между Буребовом и Кабодианом - ещё один мост через Вахш (который я не сумел заснять) и невысокая гряда. Поезд идёт поверху, через мёртвые летучие пески, но слева рукой подать до плодородной долины. На той её стороне горы Койкитау и Туюнтау, а за ним уже Узбекистан:
Вот и станция Шаартуз. Из душного вагона я вышел в горячий и сухой, прямо таки афганский воздух. Добродушный милиционер отвёл меня в линейный пункт и записал мои паспортные данные - мне не жалко, а ему отчёт, что проверен такой-то, нарушений не выявлено.
Поезд в клубах пыли уходит дальше, к последней станции Хушанди, где я так и не побывал, а на заднем плане хребет обрывается к Афганистану:
Обещанная ссылка на новую железную дорогу в горах Таджикистана.