Молокане, представители особого направления русских духовных христиан, в мононациональной Армении одно из самых заметных этнических меньшинств. Здесь они составляют основную честь крошечной (менее 0,5% населения страны) русской общины, никогда не доходившей и до 3% населения страны. Вместе с тем хорошо видно, что в царские времена молокан тут жило гораздо больше, и точно так же из их сёл выросли многие города. Например, Севан (основанный в 1842 году как Еленовка) или Ташир, до 1928 крупнейшее в будущей Армении русское село Воронцовка, где в 1905 году даже проходил Всероссийский Съезд Духовных Христиан Молокан.
Но вот в маршрутке, ехавший из безликого деиндустриального Ванадзора в ухоженный, но как достопримечательность совершенно дутый Дилижан, среди привычных армянских типажей вдруг появилась особенная пассажирка:
Разбитая трасса Ванадзор-Иджеван вьётся поверху, а внизу по долине реки Памбак вытянулась цепочка сёл, два из которых носят совершенно непривычные в Армении названия - Лермонтово и Фиолетово (оба по 700-800 жителей). Первоначально, до 1936 года, они были и вовсе Воскресеновка и Никитинка. И если с Лермонтовым всё ясно, то Иван Фиолетов был одним из 26 бакинских комиссаров, память которых в Армении, видимо в пику азербайджанцам, по-прежнему чтут. Молокане прибывали в Армению двумя волнами - первая из Тамбовской губернии, вторая из Саратовской. Воскресеновка была основана в 1844 году, но с конца 1980-х в ней активно селятся курды, ныне составляющие порядка 15% жителей. А вот Никитинка, возникшая в 1840-м году (фигурирующая кое-где дата 1820 похожа на ошибку) каким-то образом сумела сохранить традиции и остаться последний в Армении чисто русским селом.
Ныне молокан в Армении знают как первоклассных огородников и ответственных, непьющих строителей. Бригады отсюда разъезжают строить частные дома по всей стране, а над обрывом у обочины встречают овощные лавки. Банки квашенных огурцов, помидоров и капусты красивы, но продавец, увидев наши фотоаппараты, по-русски и без акцента, с характерной южной резкостью, крикнул, что снимать запрещено.
Чуть поодаль в ещё одной лавке сидела молодая девчонка с яркими на грани флюоресценции голубыми глазами. Её мы уже не стали пугать камерой, а попытались заговорить, но в общем и она отвечала нам неохотно. Иностранцы сюда особо не ездят, а туристам с исторической родины молокане действительно не рады, как кажется и любому другому вниманию к себе извне.
Пустынными улицами мы стали спускаться, и я осторожно оглядывался - не растёт ли за нами толпа с вилами и факелами? Хаты с верандами тут красиво стоят, и на некоторых даже есть деревянная изящная резьба. А вот избушка с кадра выше - одинока: леса вокруг вроде и много, но деревья всё тонкие да извилистые.
У домов - то сани:
То старый драндулет, покосившийся словно избушка:
Главная улица встретила нас пустынной, и лишь у забора сидел дедушка с огромной белой бородой. Вот встал он да направился к нам, и ближе я заметил, что на голове у него картуз. Дедушка поздоровался с нами за руку, завёл беседу без особого содержания, а лет ему оказалось ни много ни мало 96 - долгожителей среди молокан по-кавказски много. И вот говорил я с дедушкой, а по улице начал тянуться народ...
Представьте себе, что где-нибудь (...) есть заповедная долина. Там живут бородатые русские люди, которые ходят в лаптях, картузах и подпоясанных кушаками косоворотках, хлебают щи из деревянной посуды, собирают грибы в берестяной туесок, говорят языком Даля, ездят на санях и подводах, а если надо ехать далеко - садятся вдесятером на ленд-лизовский "Виллис" - писал я давным-давно, не думая, что такое возможно на самом деле. И вдруг мы поняли, что эта Русская долина таки существует - на Памбак-реке меж Ванадзором и Дилижаном.
Правда, не круглый год - дело в том, что совершенно случайно мы приехали сюда на Кущи. Более известен этот праздник как Суккот, вот только не в христианстве, а в иудействе. Но молокане рассуждают просто: иудейские праздники ещё Христос отмечал, а стало быть и всем христианам не зазорно. Тем более октябрьские Кущи значили главный праздник любого пахаря - конец полевого сезона. Кущи не завершаются каким-то ярким действом, кроме всеобщей службы в Доме собраний. Однако на праздничную неделю по вечерам народ ходит по деревне в сарафанах и подпоясанных верёвками косоворотках, в косынках да картузах и шляпах. Всё это осталось для молокан ритуальной одеждой:
Хотя кадр выше - не мой, а Прокудина-Горского. Фотографировать я старался издалека и без лиц крупным планом, так как молокане действительно этого очень не любят. На нас народ демонстративно не обращал внимания, и всё же пару диалогов удалось завязать и даже узнать из них кое-что. Например, что село по сей день полностью русское, что жители его очень редко вступают с армянами в браки, и что в целом люди здесь зажиточны, а на соседей поглядывают свысока: "мы вон на той горе коров пасли, пешком ходили, а из района недавно трактор приезжал, так на полпути завяз!". Вера тут не удел доживающих век стариков, как в старообрядческих сёлах Алтая, а старики не держат в домах телевизоров.
"Икона не Бог, свинина не мясо" - эту молоканскую поговорку я прежде читал в статьях о них, а тут и услышал в реале. На главной улице есть Дом собраний, но даже в Кущи открывать его будут лишь вечером, и в целом внутри там не на что смотреть - просто помещение с гладкими стенами, стульями и столом, без всяких украшений и икон. Службы там включают проповеди и совместные моления. Причём молокане, как и староверы, сохранили древние русские традиции пения псалмов, варьирующиеся, однако, от деревни к деревне. Роль духовенства у молокан выполняют "пресвитеры" - духовные наставники, избираемые голосованием среди самых добросовестных мирян, лучше всего знающих писание. А креста молокане не носят просто потому, что Господа нашего вообще-то люди убивали на кресте.
Где-то между Домом собраний и магазином Центральную улицу пересекает Погребальная - перпендикулярная остальному селу, она ведёт за Памбак на кладбище. С холмов за едва заметной речкой Фиолетово как на ладони - построенное в одну улицу, очень длинное и очень узкое:
Хатам не уступают размерами скирды:
За околицей к речке тянутся капустные поля, и кажется, столько капусты, сколько за тот вечер, я не видел за всю остальную жизнь. Именно капуста, в основном квашенная - главный товар молоканских торговцев, ездящих на базары Дилижана, Ванадзора и Еревана:
А за Памбаком на холмистом мысу встречает кладбище. На нём есть пара каменных надгробий с эпитафиями:
Но в основном - металлические и деревянные голбецы:
Странные "ларчики" на которых скрывают эпитафии:
Наверху - обелиск 1861 года, под которым, если я правильно разобрал надпись, хоронили первопоселенцев Никитинки:
...Помимо молоканского колорита, есть в Фиолетово и ещё одна достопримечательность - Памбакский тоннель, портал которого прекрасно виден с трассы. Пробитый в 1978-85 годах, он был самым длинным в СССР (8311м), хотя на постсоветском пространстве теперь лишь третий - после Северомуйского тоннеля на БАМе и Камчикского на новой железной дороге из Ташкента в Ферганскую долину. Вот только пассажирские поезда в сторону Азербайджана ходили по нему всего 3 года, а в 2012 году владеющая армянскими железными дорогами РЖД закрыла и грузовое сообщение. Тут молоканам повезло - железнодорожная станция быстро рассеяла бы заповедный мирок этой Русской долины.
А "молоканский экспресс" среди ПАЗиков Ванадзора ни с чем не спутать - табличка у него под стеклом на русском языке, причём даже без дубляжа по-армянски. В интерьерах старенького автобуса странно смотрятся бородатые мужики в косоворотках и картузах да рослые могучие бабы в белых платьях и косынках. ПАЗик едет не по трассе, а по долине Памбака, и особо впечатляет на его маршруте смена декораций: вот за окном голубоглазые русские люди в косоворотках куда-то неспешно идут, затем - играет в футбол на сельской улице обильная черноглазая детвора, а затем - снова эти до невозможности русские люди...