Большие надежды
Генрик, бедный Генрик. Ему исполнилось 34, и у него начался кризис среднего возраста. Умным людям и раньше-то было непросто, а уж теперь, когда все мы заболели суетой, - и говорить нечего. Современного человека так затюкали, что он даже мечтать не может ни о чем, кроме трудностей: купить, продать, сделать, поехать.
Цели! Когда речь заходит о нашей судьбе, в целях мы разбираемся не лучше, чем экономисты в мировых финансовых рынках. Аналитиков - тысячи. И все они могут легко объяснить, почему случился тот или иной кризис, обвал, скачок. Остаётся только гадать, почему эти все знающие люди не зарабатывают миллионы на этой очевидности будущего.
Принято считать, что кризис среднего возраста наступает из-за старения. Молодость уходит, не спать всю ночь не можешь, эмоции угасли. Короче, раньше были времена, а теперь - мгновения. Раньше... Ладно, не будем об этом. Тем более, что все это - глупости. Кризису этому надо радоваться. Потому что в 30 с небольшим никакая старость не приходит - просто мозги появляются. И начинаем мы новыми глазами оценивать свои вчерашние ориентиры.
Работу, например. Генрик приехал в Москву и сразу же нашел себе хорошую, дорогую и престижную работу. Ту, на которую ходят в костюме. Ту, на которой знакомятся с писателями, спортсменами, актерами, политиками. И за полгода Генрик понял, что единственный ракурс, в котором спорт, кино, политика и всякие искусства остаются интересными, - наблюдается из глубины кресла и на экране телевизора, под чипсики и газировку.
Или вот ещё семья. Генрик всегда невыносимо страдал от одиночества. Ему казалось, если у него будет большая семья, ему будет не так грустно. Но, будем откровенны: если бы дети спасали от грусти, у каждого депрессивного человека было бы с десяток ребятишек. Детям нужен весёлый папа, а не тот, кто во всем ищет какого-то смысла. Вам вот приятно, когда в вас начинают искать Смысл?
Конечно, творчество могло бы спасти нас от скуки. Ведь оно веками спасало таких же умных людей, как мы. Бродского, Пушкина, Достоевского, Маяковского. И Генрик клюнул на эту элитную удочку, даже добился неплохих результатов. Его сценарий опубликовали в одном литературном журнале. Генрик было примерился к карьере литератора. Стал слушать передачи Дмитрия Быкова. После них оставались в голове какие-то блеклые имена новых талантов, словно текст без гиперссылки. И все эти имена вечно общались друг с другом.
Генрик не стремился в тусовку, ему хотелось таинства, дающего смысл и ощущения причастности к великому. Ему хотелось создавать миры. А новые писатели всячески стремились устроить из таинства шоу. Люди, знающие много умных слов, несли чушь о каком-то постмодернизме, о симулякрах. Генрик никого не осуждал, но быстро понял, что писатели сегодня неизбежно смещаются в категорию мыслителей, искусствоведов, философов, заумных и страдающих переизбытком желчи. А где же реальная жизнь из простых слов?
Естественно, раньше писатели были лучше. И художники были лучше. И актеры, и режиссеры, и музыканты. Время само было лучше! А когда восхищаешься каким-нибудь другим временем, задумайся на секунду: может быть оно было лучше потому, что там не было тебя? Ладно, прости, бедный Генрик.
Я переживал все то же. Я знаю, о чем говорю. И что же я посоветуют тебе? А ничего. Будь спокоен. Не беги покупать мотоцикл или делать татуировки. Лучше присмотрись к миру, послушай его, ведь теперь ты готов слушать. Мир обязательно ответит, откроет истину. У меня это было так: озарение, мгновенное великое открытие. Вышел я на балкон и почувствовал запах плова. Заглянул в соседское окно. И даже не увидел никого.
Даже не услышал голосов. Просто понял: у несчастных людей не может так вкусно пахнуть из кухни.