Ветер настырно бил в лицо и грудь, вынуждая сильнее сжимать кисти и наклоняться вперёд. Проходя сквозь вентиляционные отверстия шлема, его потоки создавали характерный шум, от которого мало что было слышно. В ноздри врывался дурманящий пряный аромат степных трав и прелой листвы. Я открыл глаза и увидел собственные руки в мотоциклетных перчатках, лежащие на низком руле старенькой Honda CB-400, когда-то переделанной мною в суровый scrambler. Из-под зубастого переднего колеса летели комья сырого грунта, стукаясь о высокое защитное крыло. Прямо перед лицом извивались две серо-коричневые колеи, разделённые узкой полоской желтеющей травы: влажная от недавнего дождя просёлочная дорога уходила за горизонт, временами вытягиваясь вдоль лесопосадок. Закатное красно-оранжевое солнце нависло над поросшей искривлёнными деревьями, пологой горой, поднимавшейся среди степных равнин.
Я опустил взгляд и сердце радостно прыгнуло, получив неожиданную порцию стимулирующих гормонов — мою талию обвивала изящная рука в тонкой перчатке. Слегка отклонившись назад и повернув голову влево, я несильно ударился своим шлемом о её шлем и тут же услышал звонкий заливистый смех.
— Смотри на дорогу! — крикнула она, прижавшись плотнее.
— Это почти невозможно, когда ты рядом! — весело ответил я.
— Что?! Я не расслышала!
— Хорошо, говорю! Смотрю!
— Да-да! Кстати, ты мне так и не сказал...
— Что ты говоришь?! — крикнул я, повернув голову и снова стукнувшись с ней.
— Я говорю, ты так и не сказал, куда мы едем! — прокричала она, шутливо пихая меня в бок.
— Это классное место! Тебе понравится! Уверен!
— Круто! Мне и тут всё нравится! — она попыталась обвести свободной рукой окружающий пейзаж.
Я не до конца расслышал и снова отвлёкся от дороги, повернув голову и наконец увидев её лицо, с забавно подпёртыми шлемом щеками. Это выглядело крайне мило и смешно.
— Хомяк! Я тебя не слышу! Твои щёки мешают видимо! — хохотал я.
— Ты вредный! У меня нет щёк! Рули давай, умник! — в шутку обидевшись прокричала она.
— Тогда держись крепче! — крикнул я, резко открывая газ и заставляя «Сибиху» привстать на дыбы и пойти юзом, завывая в верхнем регистре. От такого внезапного рывка, милая спутница смешно взвизгнула и обеими руками уцепилась за мой корпус, прижимаясь так плотно, что я почувствовал тепло и волнующую упругость её тела сквозь куртку. Новая вспышка ярких ощущений окатила жаркой волной от головы до бёдер, разогнав мой собственный «мотор» не хуже мотоциклетного.
Остановились мы на высоком обрывистом берегу, неподалёку от трёх массивных раскидистых дубов, почти сросшихся вместе. Чтобы добраться до этого мыса, пришлось свернуть с грунтовки, и взбираясь на вершину огромного холма, несколько километров ехать по его дикому склону, поросшему седым ковылем, редкими деревцами и каким-то кустарником. Пару раз мотоцикл опасно клевал носом, кренясь и проваливаясь в неразличимые в траве ямы, однако незначительный их размер и моя сноровка не позволяли нам упасть. И вот, итогом этого почти экстремального форсирования местной возвышенности , стал девственный её клочок, расположенный вне досягаемости редких туристов и рыбаков.
Заглушив двигатель, я принялся отвязывать от сиденья палатку и спальники, стараясь успеть приготовить место для ночлега до захода солнца, тем более что требовалось раздобыть ещё и дров. Моя спутница уже возилась неподалёку с пакетами, пытаясь совладать с большим флисовым пледом. Я периодически бросал в её сторону взгляд, наблюдая как ветер деликатно перебирает плотные, спускающиеся до лопаток локоны. В совокупности с прекрасной панорамой речной долины, эта картина вызывала во мне тихий восторг. Да, место я конечно выбрал красивое и крайне романтичное, но вот открытость всем ветрам немного беспокоила, хотя в данный момент с погодой дела обстояли ровно так как надо. И всё же, внезапный ночной дождь с порывистым ветром никто не отменял, поэтому я перекатил мотоцикл ближе к деревьям и натянул между ним и одним из дубов, сложенную вдвое парашютную стропу. А затем закрепил на ней широкий тент, соорудив подобие двускатной крыши. Под этим тентом я и поставил палатку. Получилось приземистое, но вполне уютное жилище.
— Хомяк! Я пойду искать дрова, пока не стемнело. Не хулигань тут...Без меня! —сказал я, выжидая реакцию. Она повернулась ко мне лицом и потрясая кулачком ответила:
— Сам ты хомяк! У меня обычные щёки! Вот наешься своих шашлыков и тоже будешь как хомяк!
Я засмеялся и пошёл в сторону куцеватой рощицы.
Ухитрившись насобирать приличное количество дров до захода солнца, я запалил костёр и не торопясь, дождавшись «правильных» углей с ровным жаром, приготовил шашлык и даже запёк немного овощей с сыром. В сочетании с лёгким вином, которое нашлось в одном из пакетов, эти блюда качественно отличались от аскетичных походных макарон с тушёнкой и сублимированных супов с сухарями. Добивая бутылку, мы полулёжа грелись возле прогорающего костра. Вернее, бутылку добивал только я, осторожно отпивая из неё, опасаясь как бы не пролить вино на голову своей спутнице, как-то немного странно лежащей на боку рядом, спрятав лицо у в расстегнутом вороте моей куртки. Степной ветер, которого я боялся, почти не проявлял себя, продолжая застенчиво играть с желтеющими листьями деревьев и её волосами. Мерно покачивающееся над яркими углями пламя, давало помимо тепла так же ощущение уюта и спокойствия. Подобный, знакомый многим эффект, позволяет различным торговым сетям успешно продавать за приличные деньги обычные электрообогреватели, украшенные пластиковым кирпичом и оснащённые экранами, транслирующими пиксельную имитацию этого волшебного химического процесса. Разделавшись с вином и аккуратно откинув бутылку в траву, я рассматривал играющие оттенками угли, отыскивая среди них максимально близкие к кубической форме экземпляры, а затем мысленно помещал их в чашу воображаемого кальяна, которого мне как заядлому в прошлом курильщику, очень не хватало сейчас. После долгой и мучительной борьбы с пристрастием к сигаретам, я оставил небольшую лазейку в мир курения в виде нечастых посиделок с кальяном в предназначенных для этого заведениях или ещё более редких пеших походов с друзьями. Получается, я просто трансформировал привычку, порядочно её кастрировав и навешав обязательных сопутствующих событий и ритуалов. Но курить так и не бросил.
Сказав что-то невнятное, девушка заёрзала, отвлекая меня от сладостных мыслей и села, скрестив ноги. На её лице, строго посередине лба, отпечаталась пряжка от моей куртки, изобразив подобие третьего глаза с узким кошачьим зрачком. Это выглядело и забавно и как-то мистически одновременно. Хитро прищурившись, она достала из бокового кармана своей олимпийки тонкий серебряный портсигар и ловко выудив оттуда самодельную сигаретку, принялась раскуривать её, немного обескуражив меня.
— О как! А я и не знал что ты куришь...
Она глубоко и с удовольствием затянулась, выпустив густую струю табачного дыма с ярким, но приятным ароматом гвоздики и ещё каким-то едва уловимым, но знакомым запахом .
— Редко. Только когда очень хорошо. А сейчас мне как раз очень-очень хорошо! — она засмеялась, одарив меня таким откровенным взглядом, что я даже засмущался слегка. Затем, прикрыв глаза, она с неподдельным наслаждением вдохнула очередную порцию ароматного дыма, немного задержала его и тонкой струйкой выпустила в небо, запрокинув голову. Мне захотелось силой забрать у ней самокрутку.
— Дай-ка и мне тоже.
— Тебе? Ты ведь бросил, разве нет? Вино допивай. — лисья улыбка расплылась по красивому личику. Она явно дразнила меня.
— Уже! — кивком я указал на выглядывающее из травы бутылочное горлышко — А сигареты давно бросил, да. Почти десять лет назад.
— Ну и зачем начинать?
— Да ты... Ты так вкусно это делаешь, что я не могу не попробовать! Ну и один раз... сама знаешь.
Затянувшись, она молча приблизилась ко мне и поцеловала. Я ощутил привкус этих странных сигарет на своих губах.
— Быть может, этого достаточно?
— Этого не может быть достаточно. Но с этим мы разберёмся чуть позже. А пока, я хочу покурить с тобой. — я протянул руку и беспардонно вынул из её пальцев дымящуюся «пятку».
— Эй! — вскрикнула она, сердито уставившись.
Прежде чем затянуться, я внимательно рассмотрел сигарету: толщина и длина были несколько больше чем у стандартных, а сквозь бумагу проступали какие-то маслянистые пятна, скорее всего из-за гвоздики. Скручена она была в форме усечённого конуса, наподобие «козьей ножки».
— Без фильтра? — подняв бровь спросил я, поднося самокрутку ко рту.
— Не люблю когда что-то мешает наслаждаться полной гаммой ощущений. Или когда кто-то мешает! — сощурившись в притворной злобе сказала она.
— Кстати, у тебя там что-то выросло на лбу...
— Что такое?
Я аккуратно дотронулся до отпечатка, слегка на него надавив.
— Запасной глаз вырос.
— Ой, прыщ наверное? Где моя косметичка? — девушка принялась спешно копаться в маленьком красном рюкзачке, с которым приехала.
Я хмыкнул, предвкушая что сейчас из-за отсутствия фильтра наемся табачных листьев, а затем коротко и осторожно пыхнул. К удивлению, ничего к губам не прилипло. Мне понравилось и я тут же вдохнул полной грудью. Я ведь боялся что после долгого перерыва закашляюсь, голова закружится и меня вывернет наизнанку, однако ароматный дым оказался крайне дружелюбен к лёгким. Выдохнув, через мгновение я затянулся повторно. Раскалённый кончик сигареты запылал ярче, заставляя её потрескивать и постреливать. Вопреки ожиданиям, голова не закружилась, а наоборот — мысли выстроились упорядоченными вежливыми рядами и приобрели некоторую прозрачность и лёгкость.
— Ты сама забиваешь их? — спросил я, переводя взгляд с сигареты на спутницу и обратно.
— Ага. — ответила она, сосредоточенно разглядывая через маленькое зеркальце отметину — Дурацкая пряжка! Как глубоко впилась!
Я ещё раз крепко затянулся и передал сигарету.
— А если не секрет, чем помимо табака и гвоздики? Я разобрать не могу.
— Секрет... — шёпотом сказала она, смешно зажав сигарету зубами и складывая косметичку обратно в рюкзак.
— В любом случае, это лучшие сигареты, которые я курил когда-либо. Лучшие как по вкусу, так и по эффекту воздействия на мыслительный процесс. Такое ощущение, что внутри меня кто-то хорошенько поработал пылесосом. Ну, внутри ума. Так стало ясно! Так просто и понятно! Я не знаю, может ты пропитываешь эти сиги каким-нибудь ЛСД, но я всё равно в восторге!
— Я рада что тебе понравилось. Не суетись. Просто позволяй мыслям быть. — она положила свою ладонь мне на лоб. Я замолчал, углубившись в ощущения и раздумья. Сперва я наблюдал за звёздным небом, потом смотрел на затухающий костёр и слушал его треск, а после закрыл глаза и принялся прокручивать в памяти прошедший день. Благодаря куреву, я делал это в буквальном смысле, будто двигая ползунком видеоредактора. Удивительно, но помимо визуальной картинки, можно было управлять звуковым и обонятельным сопровождением, а что самое ошеломительное — эмоциональным. Я долго игрался, многократно заставляя себя переживать приятные и волнующие эпизоды ушедшего дня, двигаясь от конца к началу. Пока не упёрся в момент, когда я открыв глаза, осознал себя за рулём мотоцикла. А что было до этого? Как я оказался в этом месте? Откуда ехал и как долго? И спутница... Я выехал вместе с ней или может заезжал за ней куда-то? Куда? Чувствуя нарастающую волну тревоги, я принялся копошиться в воспоминаниях, в попытке найти хоть что-то о девушке, с которой приехал на этот дикий мыс. И ничего не находил. Кроме нескольких часов нашей поездки по степям и ужина с последующим перекуром. Как такое может быть? Ошарашенный этим, я распахнул глаза и буквально отпрыгнул от своей спутницы, заставив её вздрогнуть и уставиться на меня непонимающим взором.
— Ты чего? — недоумевающе спросила она.
Сглотнув подкативший ком, я ответил:
— Послушай... я сейчас в таком состоянии... странном.
— А, ну такое может быть, не парься. Тихо, ты главное не дёргайся, тут надо ...
— Нет-нет! Ты не поняла.— я перебил её — Ты прости, я может глупость скажу сейчас... Ты только не обижайся пожалуйста!
— Да что такое? На что я могу обидеться, а? — выражение её лица выглядело обеспокоенным.
— Хрень какая-то конечно, но странно! Очень странно и пугающе. У меня в последнее время итак с головой какой-то конфликт, но сейчас как-то уж слишком. Наверное, это всё сигареты . В общем, я вдруг понял что... я не знаю твоего имени. Просто не знаю и всё! Чёрт, даже стыдно такое спрашивать. Как тебя зовут, а? Я пытаюсь вспомнить, вроде память за что-то хватается, но нет! Пусто! Просто дыра! Что за чертовщина? Мне совершенно не приходил в голову этот вопрос весь вечер, а сейчас я почему-то про это подумал и понял вдруг что не знаю твоего имени. Да не то что имени, ничего я не знаю вовсе! Просто как будто я с середины фильма вклинился в сюжет в качестве героя, но совершенно не знаком ни с остальными героями, ни с этим самым сюжетом! Что это? Как такое может быть? Скажи, это всё из-за твоего курева, да? Я просто несу сейчас какую-то дичь, но потом это пройдёт. Так?!
— Ты загоняешься. Просто позволь себе быть в текущем моменте, как было десять минут назад. И всё придёт в норму, поверь.
— Хорошо. Я загоняюсь. Но имя?! Имя-то какое?!
— Т-с-с-с... Имя сейчас не имеет значения, просто обними меня и всё. Я прошу. Мне холодно. — она протянула навстречу руки. От этого жеста я шарахнулся, как ошпаренный. Отпечаток пряжки на её лбу расплылся, став ещё более похожим на какой-то вздувающийся сквозь воспалённую кожу глаз.
— Я сейчас подкину дров! Согреешься. Просто теперь мне этот вопрос не будет давать покоя. Что же я... Как же я забыл ... Да ты можешь сказать уже?! Чего ты издеваешься?! — неожиданно для самого себя, я закричал, швыряя толстые кривые поленья в костёр. Снопы искр разлетались в стороны, добавляя излишней экспрессии моим словам.
Она сперва пристально и испуганно смотрела на меня, а потом вдруг села уронив голову и обхватила колени руками. Лицо её скрылось под густыми волнистыми волосами. Через секунду её тело уже сотрясалось от рыданий.
— Это я виновата! Зачем я давала тебе эту сигарету?! Ты теперь злой и странный! Я боюсь! Я ведь не знала, что она так на тебя повлияет! Прекрати пожалуйста! — горько всхлипывая, кричала она.
И тут, меня как ломом проткнуло чувством сострадания к этой маленькой плачущей девушке. Я раздосадовано плюнул под ноги, ощутив себя пьяным хулиганом отбирающим забавы ради игрушку у дитя. И чего это я действительно так раззадорился? Ну накурился какой-то дури, которую она по глупости курит, и забыл под трипом её имя. Чего тут криминального? Сам виноват. Не надо было пхать в рот что попало! А портсигар этот стоит у ней отобрать и кинуть его содержимое в костёр. Но потом, не сейчас конечно.
Потихоньку приблизившись, я плюхнулся на колени и притянул её к себе, поцеловав в макушку.
— Запах твоих волос для меня лучше всякой дури, хомяк! Буду сидеть, уткнувшись носом в твою голову всю оставшуюся ночь. Прости меня! Это всё идиотские сигареты. Сейчас меня отпустит и я всё вспомню...
