Идя по пути луча, неминуемо попадаешь в область под названием Вестерн. Игровой кинематографический формат, в котором парни в черных (плохие) и белых (хорошие) шляпах с нечеловеческой ловкостью и точностью дырявят друг друга из огромных револьверов. Традиционно, этот жанр считается несерьезным, развлекательным, поэтому упражнение на тему: "как же так, почему фильмы про Постапокалипсис - мрачняк и безнадегу зачастую (но не всегда) так на него похожи и вызывают схожие эмоции" - вдвойне интересен.
Важно понимать, что на самом деле Вестерн это не жанр, это сеттинг. Набор некоторых эстетических и территориальных условностей, определяющих форму, но не всегда содержание. Как и любой сеттинг его можно использовать для того, что бы его рамках рассказать ЛЮБУЮ историю. Как и и в любом сеттинге, тип историй, что его наполняли, со временем менялся и в моей темноте за глазами существует четыре этапа развития Вестерна:
- Классический.
- Ревизионистский и Спагетти вестерн
- Фильм "Непрощенный"
- Все, что после
Первый этап: Классический вестерн
Это производственный роман про героизм и жизнь законников и ковбоев. Красная река (1948), Ровно в полдень (1952), Великолепная семерка (1960). Деление на черные и белые шляпы, символизм, вместо персонажей - архетипы. Все это очень характерно для того периода. Самый, возможно, скучный этап, но заложивший образ героя как рыцаря, а фронтира, как символа свободы и поселившийся в наших сердцах.
В целом, если вы не хотите ознакомиться с жанром, чтобы просто иметь о нем общее представление - посмотрите Великолепную семерку. Сюжет общеизвестен, а сам фильм находится в списке по причине своей архи каноничности – рыцари в сверкающих доспехах защищают слабых людей от орд набегающих орков. Герои – максимально героичны, враги – мерзки, финал – с моралью.
Второй Этап: Спагетти вестерны и Ревизионистские вестерны
Мешаю их в одну кучу, хотя это довольно разные штуки. Но оба направления развивались практически параллельно, взаимно обогащали друг друга и дали новую жизнь жанру. Ревизионистские вестерны противопоставляют романтику классики реализму и жестокости. Для них свойственны мрачность, насилие, критическое отношение к государству и его представителям на фронтире. Акценты на беззаконии, переосмысление роли героя и его мачизма. В целом это все про переосмысление жанра… и не напоминает ли вам это некий другой жанр, переосмысливший бытие, роль крутого мужчины в мире, в одиночку стоящего сначала против всего света, а потом и себя? Уже не рыцаря, но все равно защитника: “развеяли романтический флёр вокруг фигуры странствующего рыцаря, наглядно показав его беспомощность перед лицом…. господствующего кругом зла, от которого он и сам едва в силах удержаться”. Ну да, это элементы нуара и даже, скорее неонуара, да и сама цитата относится к последнему упомянутому жанру.
Как и ранее, если хотите познакомиться с направлением по одному фильму, то очень яркий его образчик это Дикая банда (1969). Не по современному плавный, но очень кровавый и жесткий фильм о группе преступников начала 20-ого века, очень позднего и уже не такого уж и Дикого Запада. Хорошо показывает, что бывает если люди не успевают перестроиться в соответствии с изменившемся миром и живущих по старым законам. Вместе с классическими револьверами в кадре присутствуют Кольты 1911 и помповые ружья, а вместо Гатлинга – пулемет Браунинга, что еще больше разрывает временные рамки сеттинга и усиливает идею фильма.
Итальянский же Спагетти вестерн переосмыслил и жанр и героя несколько с другой стороны. Сохраняя многие свойственные для ревизионистского вестерна черты, он отказался от нарочитого реализма и мрачности и говорил со зрителем языком притчи, для которой важен не реализм, а эстетика. Отсюда и сверхточность стрелков и новые архетипы героев.
Если хотите 1 фильм из направления, то конечно. Хороший, плохой, злой (1966) - вершина спагетти вестерна. Мир более не разделен на хороших и плохих, каждый персонаж – по своему негодяй. Вместо рыцарей в латах – лихие ганфайтеры, хладнокровные, но потрясающе обаятельные убийцы. Уже не прямолинейные паладины, а крайне харизматичные и совершенно по другому романтизированные персонажи. И юмор. И монтаж. И диалоги. И шляпы не белые и черные, а обычно грязные и серые от пыли, как и мораль героев. Сохраняя романтику фронтира из классики, и даже преумножая ее, спагетти вестерн поработал и с образом героя, сделав его еще более привлекательным, несмотря, а скорее за счет на отказа от черно-белой морали.
Третий этап: Непрощенный
Тем не менее жанр потихоньку загнил, превратившись в равномерную мешанину блевотного артхауса и романизированных биографий негодяев, вроде братьев эрп. И нужно с этим было что то делать. И 1992 году, человек, надолго ставший лицом Вестерна, сел в режиссерское кресло, взял в руки обрез двустволки и выстрелил в голову жанру. Так метко, что на многие годы надежно выбил из него жизнь.
Почти идеально снятый Клинтом Иствудом Непрощенный (1992) - вершина ревизионистского вестерна, фактически - антивестерн. “Блондинчик” очень ясно показывает, что бывает с “героями” и “злодеями” если им не повезло поймать пулю на взлете. Не важно, кто и откуда твой персонаж, из какого направления: из спагетти или из классики, шериф ты или бывший убийца. Твое время прошло, как не прячься, не разыгрывай из себя фермера или законника, импульс зла набранный за прошлые годы все равно тебя настигнет и напомнит о себе стремительно и жестоко. И окружающим тебя людям тоже будет несладко от знакомства с тобой. После романтизирования рыцарей в «Великолепной семерке» и негодяев в «Хорошем, Плохом, Злом» – это как удар пули из Писмейкера в лоб. Быстро, жестко и с гарантией.
Четвертый этап (современность): все остальное
После “Непророщенного” долгие годы все было не очень хорошо. Было много мертворожденных, пустых фильмов. Унылых и откровенно плохих. А потом, среди этих пустошей, выжженных земель стали прорастать странные плоды. И в этом Вестерну помогало заблуждение, что это несерьезный жанр. А значит, режиссеры могли через него рассказывать о социальных проблемах, драмах и т.д. Например тот же “Непрощенный” почти на 25 лет раньше текущего фембума в кинематографе (назовем это так) начал рассказывать, что эксплуатация женщин, бытовое насилие над ними, неравенство - это плохо, понятненько? Это сейчас просто снять фильм с такой повесткой, а тогда тематика тщательно заметалась под ковер и могла попасть в кино только завернутая в сеттинг несерьезного жанра.
В общем в вестерн оболочку стали заворачивать кроме крайне унылой скукатищи (которой и сейчас выходит до десятка тайтлов в год) весьма занимательные вещи. Круто замешанные из нескольких жанров, на стыке ревизионизма, спагетти и классики, это хорошее и неоднозначное авторское кино: Ravenous (1999), The Proposition (2005), Костяной томагавк (2015), Ранго (2011), Les frères Sisters (2018), Железная хватка (2010) и Старикам здесь не место (2007); Сикарио (2015), Любой ценой (2016) и Ветреная река (2016) - как ответ на явный запрос в возвращении молчаливого, потрепанного и неоднозначного мужского героя ревизионистских вестернов. Взбодрились сериалы: Firefly (2002), Ад на колесах (2011), Deadwood (2004), Banshee (2013), Justified (2010), Westworld (2016); элементы вестерна легко угадываются и в сериале Фарго (2014).
Так что на удивление, последние лет 10 ситуация с хорошим Вестерном выравнивается. Кстати и литературный Вестерн довольно высокого качества еще жив. Автор “Костяного томагавка” Крэйг Залер пишет романы чудовищной злобы в этом сеттинге. Аберкромби Джо написал Красную страну - фэнтези вариацию на тему “Непрощенного”, в которой и оригинал и стилистика узнается на 146%. И если однажды качественно экранизируют Кровавый Меридиан (1985) Кормака Маккарти - мы увидим на экране такой мрачняк, который мгновенно заставит нас задуматься о том, что социальный апокалипсис не раз уже состоялся. И собственно, это подводка к основной теме нашей беседы:
Вестерн = Постапокалипсис?
Или почему так мощна связь вестерна и постапокалипсиса. Из-за образа возникшего на стыке трех ранее перечисленных направлений. Трудно уловимого и взявшего все лучшее от родителей: мечту о фронтире, о бескрайнем небе над головой. О рыцарстве, подлости, чести. О ярких чувствах, которые не задавлены цивилизацией. О разочаровании в купе с надеждой, о праве на свободу и самоопределение, не ограниченных условностями. Эту мечту дал нам Вестерн. И она очень притягательная, потому что в реальной жизни фронтиры у нас закончились - первопроходить больше негде, весь мир открыт и подчинен законам или безнадежному насилию, там где их нет.
Цивилизация: Ступень общественного развития, жестко регламентирующая правила убийства людьми друг-друга, а также иных вариантов социального взаимодействия; на этой ступени государство имеет достаточное количество ресурсов для принуждения населения к исполнению этих правил.
А апокалипсис - это скребок, которым счищают с пергамента мира ранее записанные на нем цивилизацию, научные достижения, социальные связи, оставляя Героя снова перед лицом фронтира, возвращая нам возможность реализации мечты о первопроходцах и заветной свободе. Обнуляет мир, делая возможным возвращение Героя, рыцаря постапокалипсиса с его не дуальной моралью. Не случайно певец Черной башни, повелитель мистического вестерна, Стивен Кинг ставит знак равенства между рыцарем и стрелком. Во многом, это герой, родившийся в начале 70-ых, когда и ревизионистский вестерн и аналогичный герой неонуара стал ответом на американские кризисы 60-ых, сменившие золотой послевоенный век США. Возможно, именно поэтому этот Герой так хорошо вписывается в структуру постапокалиптического общества - общества максимального кризиса и разочарования. И нам так легко себя с ним ассоциировать.
И это сквозной герой, который в своих молчаливых, четких вариациях был рожден вестерном и ушел в боевики, фантастику, детективы, постапокалипсис. В везде. Вестерн дал нам настолько мощного героя, что уйдя в космо-вестерн он кристаллизовался персонажа, перерождающегося для каждого нового поколения зрителей с новым лицом, но старым стержнем. У каждого поколения тот Хан Соло, которого оно заслуживает: В 80-ых Харрисон Форд, в нулевых капитан Мет Рейнольдс. Сейчас это Звездный лорд Квилл, друг поленьев и енотов. Уверен, лет через пять-десять, нам будет явлен новый ганфайтер, скачущий через космос на верном “светлячке”.
Возвращаясь к Вестерну. Возможно, оба формата сцепляются у нас и на подсознательном уровне, из-за внешнего сходства места действия библейского апокалипсиса в Мегиддо и “плохих земель”, пустошей и пустынь США, чьи пейзажи, цвета символы, включая всадников на конях бледных - очень похожи. И нам очень просто тасовать в этих декорациях место, время и обстоятельства.
А еще фронтир во многих фильмах - это натурально мир социального апокалипсиса и жестокости, от постапокалипсиса его отличает то, что цивилизация не уже умерла, еще не пришла в эти земли. Добавь перед “Дикой бандой” монолог из Fallout: “Вар. Вар невер ченч” и фильм будет смотреться, как спинофф "Медмакса", или как взрослая версия Шестиструнного самурая (1998).
Этому ощущению помогает еще и то, что Вестерн - это история, отделенная от остального мира. Как и в постапокалипсисе, цивилизация не доступна, она за морем или в жизни пути на фургоне переселенца - на восточном или западном побережье континента. О благах цивилизации в ее не карательном проявлении вспоминают как о чем то потерянном, трудно или вовсе недоступном, легендарном. И этот же рефрен - потерянной цивилизации, является одной из основных тем постапокалипсиса. А так как отрыв от цивилизации неминуемо ведет и к просадке по технологиям, науке, комфорту и медицине, то и в этом состояние героев обоих сеттингов очень близко.
Традиционная благодарность карантинному кино клубу "Алкодозор: трем о кино во время чумы". Спасибо, друзья, без ваших мыслей на нашей встрече, посвященной Вестерну, не было бы этой статьи.