— Дедка, а правда, что к непослушным детям в ночь Драконождества приходит человек?
— Враки все это, — пробурчал старый тролль, орудуя длинной палкой в костре. — Нет никаких человеков. Это все сказки для малышей. А ты вон какой вымахал! — он потряс палицей, показывая каким именно вымахал внук.
Взмыли вверх оранжевые искры, заметались на каменных стенах длинные тени, затрещали поленца и тролленок обиженно насупился.
Как бы не так. Он то знает, что в ночь, когда круглая луна стоит высоко-высоко на небе, а Старый Дракон укрывает землю своими крыльями, позволяя вступить ей в новую эпоху чистой и первозданной, как сама тьма — выходят они — человеки. Они забираются в каждый дом, дарят подарки самым послушным и забирают с собой тех, кто вел себя плохо.
— Но Ал рассказывал, что к нему однажды пришел человек и подарил ему камушек. Я таких никогда не видел! Он был вооот такенный! — Тролленок вскочил со своего места и развел лапками. Потом подумал, что недостаточно широко и помог себе ножкой. — А красивенный какой! Дедка, ты бы только видел! Чисто небо упало на землю и разбилось. Там и звезды было видно, и солнце искрилось, и…
— Тьфу ты! Драконохульник! — замахнулся на него дед. — Ишь чего удумал, небо упало. Гляди, договоришься и за тобой не человек придет, а Старый Дракон прилетит и испепелит тебя своими глазищами за такие слова. Твой Ал, верно, нашел какой-то булыжник да и выкрасил его. А потом хвалился, чтобы все поверили в человеков. Паскуда такая! Я его тяте все расскажу!
— Нет, нет, не нужно, — засопел тролленок. Ал ничего ему не показывал, это он сам все выдумал, чтобы у деда правду выспросить.
— Послушай, малыш, — голос деда вдруг стал мягким и теплым, как парное молоко.
Он опустился на колени перед внуком, беря его лапки в свои, мозолистые, покрытые трещинками и старыми шрамами. Йеся всегда они завораживали. Ему казалось, что его дед — великий герой, только он это скрывает. А шрамы на запястьях — это от того, что его пленили еще в Великую Хмурь, а он мужественно сбежал, перебив целый отряд гномов.
— Я тебе сейчас кое-что расскажу, но ты пообещай мне, слышишь, — дед заглянул в янтарные глаза внука и вдруг стал очень серьезным, — пообещай, что ты никому ничего не расскажешь.
Йесь почувствовал, что это очень важно. Грудь наполнилась неведомым доселе чувством предвкушения, отзываясь подрагиванием в лапках. Ему казалось, что он голоден, но на самом деле это урчал внутренний исследователь, оказавшись на пороге великого открытия всех тайн мира.
— Д-да, — кивнул тролленок, усаживаясь на камень перед дедом. — Я никому не расскажу, правда-правда!
— Когда я был в твоем возрасте, на нас напали…
— Это было в Великую Хмурь? — перебил любопытный внук и тролль нахмурился.
— Нет, это было немного раньше. Тогда мы жили на озерах, удили рыбу, строили селения. Или ты думал мы вечно скитались по пещерам? Грязные, оборванные. Нет, — Йесь вдруг ощутил странное чувство. Он не мог описать его словами, но глаза начало нещадно жечь. Он шмыгнул носом и утер его лапкой. — Нас было много. Очень много, Йеська.
— Сто? — с надеждой спросил тролленок. В его понимании сотня троллей — это целая армия, которая способна захватить весь мир.
— Нет, — горько усмехнулся дед, — намного больше. Нас были тысячи, сотни тысяч, пока не пришли они — человеки. Они называли себя люди, мы называли их нелюди. Они жгли наши селения. Они превращали нас в рабов. У них были, как это называется, — он задумчиво пощелкал тремя пальцами, — «технологии». Огромные машины, бросающиеся камнями. Железная кожа, острые мечи и боевые звери, на которых они могли преодолевать огромные расстояния.
— Но вы же, — Йесь вдруг начал задыхаться. — Вы же отбились от них?
— И снова нет, мой маленький, — тролль криво усмехнулся и погладил внука и по голове. — У нас не было ни единого шанса. Подумай сам, что может сделать пастух или пахарь против целой армии? Они пленили нас. Заставляли работать в шахтах, рубить леса, развлекать их на праздниках. Они заставляли нас биться друг с другом, называя это утехой. Нас становилось все меньше. И, в одну ночь, когда над их городом светила такая же луна, как сейчас — мы сбежали. Мы убили их охранников, сломали ворота и скрылись в горах. Эти шрамы, Йесь, — он прикоснулся к запястьям, — от кандалов. Я действительно был в плену, но в этом нет ничего героического.
Тролленок чувствовал, как по щечкам текут слезы. Весь его мир, все его мечты вдруг в один миг рухнули. Он думал, что человеки добрые, что они дарят подарки и исполняют желания. Ведь он был хорошим троллем. Помогал деду, заботился о чистоте их пещерки и был вежлив с соседями.
— А вы, — Йесь сглотнул, — вы потом их видели? Они приходили за вами?
Дед кивнул. Опустил глаза, словно собираясь с силами сказать внуку что-то важное, но вместо этого тяжело вздохнул. Не готов еще маленький тролленок узнать горькую правду. Не готов.
— Мы забрались глубоко в горы. Наши лапы огрубели, наша кожа ссохлась, что позволило нам выживать в суровых условиях. Не смогли человеки до нас добраться. И мы осели здесь. И уже много лет в ночь Драконождества мы чтим память тех, кого так и не смогли спасти.
Дед замолчал. Тяжело поднялся и принялся снова шевелить угли в костре. Заметались длинные тени, оранжевым заиграл огонь на каменных стенах, а Йеська понял для себя кое-что очень важное.
В ночь Драконождества никто не придет.
И, возможно, это к лучшему.