В сердце леса вдруг заметалась метель,
Гнёт деревья, бушует в ночи.
Я же тем временем накинул шинель
И прислонился к дубу.
Он молчит.
Перекинул двустволку через плечо, вдохнул
Полной грудью леденящий лёгкие воздух,
Оглянулся. В лицо сильный ветер подул -
Подгоняет брат, не велит стоять попусту.
Пробираясь по сугробам, ломая ветки,
Иду к своей цели, манящей сильно.
Шинель, кстати, собрал "с мира по нитке".
С каждого поровну.
Нет, лишние мысли в сторону.
Чёрт, как же в тайге красиво...
Где-то там, за очередным огромным сугробом
(Видимо, ветки припорошило)
Спрятался он - житель утробы
Природного частокола у заросшего русла с илом.
Там, за поляной, за новым пригорком
Лежит, отсыпается за всё лето
Тот, чья шкура дороже махорки,
Которую люблю закуривать вечером, сидя под пледом.
Шаг. Ещё один. Уже порядком устал.
Ноги не слушаются, хоть убей, не побегут.
Они вроде и волка кормят, и зайца берегут,
А мне всё-таки невмоготу. Погоду сто раз как проклинал.
Вот. Наконец-то. Берлога зверя.
Динамит. Разворошить это адово гнездо.
Да вот незадача: сзади, лапами теребя,
Подкрался лохматый. Рёв. Дальше не помню почти ничего.
Взмах огромной конечности разодрал руку.
Заживать будет долго, это уж точно.
Выстрел сделал, что должен был. Медведь рухнул
С развороченной мордой. Всё кончилось. Теперь домой.
Срочно.
Тело в сани, опять сквозь сугробы
Из частокола этой природы.
Дальше, еле передвигая ногами,
Скорее в дверь, во дворе бросив тушу и те самые сани.
Ружьё с плеча. Бинты. Спирт. Махорка.
Дальше с отчаянием ребёнка
Живо в кресло. Горячий чай.
"Вот это улов" - подумал я невзначай.
Эх, скоро весна.
