Автор: Николай Соснов
Читайте Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6, Часть 7, Часть 8, Часть 9, Часть 10, Часть 11, Часть 12, Часть 13, Часть 14, Часть 15, Часть 16, Часть 17, Часть 18, Часть 19, Часть 20, Часть 21, Часть 22 романа "Юнит" в нашем журнале.
По пути к Бисквит-румс я обдумывал собранные в «Глобусе» сведения. Очевидно, Марина, как и прочие официантки, оказывала гостям дополнительные услуги в задних комнатах ресторана или с выездом на дом. Чем-то она не угодила боссу или, наоборот, он ей, и Марина покинула заведение. Надо узнать в чем состояла истинная причина ее ухода, и связана ли она с внезапным улучшением материального положения вчерашней официантки. Например, Марина могла стать постоянной подругой кого-то из зажиточных клиентов.
Я надеялся что-нибудь разнюхать у владелицы Бисквит-румс и не обманулся в ожиданиях, хотя поначалу и решил, что опять вытянул пустой билетик. Обшитый брусом двухэтажный дом оказался дешевым пансионом из тех, что предоставляют жилье молодым незамужним работницам, главным образом эмигранткам. Его холл напоминал комнату ожидания в больнице и производил крайне унылое впечатление. Объявление на стене гласило, что жильцы и их гости имеют право угощаться на кухне бесплатным печеньем домашней выпечки. Видимо, этот обычай и дал название отелю.
Хозяйка Бисквит-румс, напыщенная старая немка с длинной непроизносимой аристократической фамилией, болтала без умолку, умудряясь при этом высказать свое мнение абсолютно обо всем на свете, кроме вопроса, интересующего ее собеседника. Однако, через десять минут мне удалось-таки прорваться сквозь ее оборону, и бабуля, пусть и без особой охоты, но стала отвечать по существу.
Впрочем, от полученных сведений толку не было. Нет, Марина ни с кем из жильцов не общалась. Нет, Марина никогда не говорила с ней о своей личной жизни, только о квартплате. Нет, к Марине не приходили гости. Нет, за девушкой не заезжали мужчины, тут приличная гостиница, а не дом свиданий.
Наконец я выдохся и задал последний вопрос:
- Вы можете описать мужчину, который забрал вещи девушки?
- Хмурый, - припомнила хозяйка отеля, - огромный, как гора, а на лбу белый шрам. Я его до этого видела один раз: однажды он помог Марине занести тяжелый чемодан и сразу ушел. Она сказала, что это ее коллега по работе.
- Какой формы шрам? - спросил я и затаил дыхание. От ее слов зависело, появится ли у меня первая серьезная зацепка.
- Вроде похож на рогатую луну.
- Он назвал свое имя или новый адрес Марины? Вообще хоть что-то сказал? - допытывался я.
- Ни слова. Сунул мне записку, десять долларов за последнюю неделю, и забрал чемоданы. Марина их заранее приготовила. Ой! - старушка так энергично хлопнула себя по лбу, что я даже испугался. - Подождите секунду!
Мелко семеня, она убежала в соседнюю комнату и тут же появилась со свертком красной материи в руках.
- Это вечернее платье Марины, оно висело в шкафу, - объяснила немка. - Я забыла отдать его миссис Гриффин. Раз уж вы на нее работаете…
Я кивнул, взял сверток и откланялся, не дожидаясь нового словоизвержения. В «форде» я осмотрел платье и понял, что в Бисквит-румс мне повезло вдвойне. В карманчике на поясе обнаружилась толстая книжица в бумажной обложке - читательский билет городской библиотеки на имя Марины Куликовой.
Итак, молчаливый Билли из «Глобуса» прямо участвовал в исчезновении Марины. Крайне маловероятно, что он действовал без ведома своего босса. Такие ребята, как Билли, не любят проявлять инициативу. Их держат за силу, исполнительность и собачью преданность. Значит, скорее всего, Коновалов в курсе произошедшего. Нужно хорошенько надавить на эту парочку. Возможно, Улан сможет накопать на них какой-нибудь компромат.
Я сделал в личном меню соответствующую пометку, а рядом записал новое задание: посетить библиотеку. Вряд ли след от читательского билета приведет к Марине, но у меня имелось так мало информации, что стоило проверить и его.
Среди упомянутых в письмах знакомых Марины двое были мне известны из публикаций в газетах.
Первый, Рикардо Компаньери, представлял в Нуар-Сити интересы итальянской мафии и собирал дань со многих бизнесменов-земляков. Не чурался он и легального бизнеса, лично контролируя трамвайное сообщение северного Спорт-тауна. Но главными источниками доходов группировки Компаньери оставались проституция и бутлегерство. Марина писала сестре, что Компаньери ухаживает за ней. Он возглавлял список подозреваемых, но встретиться с ним для доверительного разговора не было никакой возможности.
Не мог я обратиться и к бывшему либерийскому консулу — постоянному кавалеру Марины на дипломатических приемах. Его превосходительство недавно со скандалом лишился должности, попав в неприятную историю с наркотиками, и уже отбыл на африканскую родину.
Еще троих из списка я совсем не знал, однако, четко представлял, кто поможет мне их разыскать. Из уличного автомата я позвонил Улану и, убедившись, что он не на выезде, отправился к нему.
Инспектор Улан служил в полицейском участке на границе Гаррисон-тауна, трущобного района на юге Нуар-сити, куда ни один уважающий себя горожанин и не подумает сунуть нос без крайней на то необходимости. У стражей порядка, само собой, надобность совать туда нос возникала ежедневно. Если верить газетам, в Гаррисон-тауне совершалась добрая половина городских грабежей, а выходцы оттуда составляли костяк всех без исключения банд Нуар-Сити. Естественно, у меня не возникло желания перемещаться в центр этой клоаки даже ради того, чтобы сэкономить драгоценное время.
Подкатив к участку, занимающему серую двухэтажку, явно знавшую на долгом веку и лучшие времена, я сразу же убедился в справедливости репутации Гаррисон-тауна. Прямо у входа дымили дешевыми папиросами два малолетних беспризорника. Недалеко на тротуаре храпел явный нарушитель «сухого закона». За творящимся безобразием безразлично наблюдал полицейский часовой. Я его понимал: если хватать каждого преступника в Гаррисон-тауне, население района постепенно переселится за решетку в полном составе.
Улана я нашел за столом в глубине прокуренного общего помещения. Десятки копов и гражданских лиц гомонили не хуже пациентов дурдома. Какой-то мальчишка со слезами на глазах доказывал, что не продавал ворованные номера «Кроникл». Полицейский орал на подозреваемого в вооруженном налете. Потный и красный от натуги адвокат убеждал следователя, что его клиент не срывал дешевенькие бусы с потерпевшей.
Мне пришлось подождать, пока Улан разберется со свидетельницей по делу серийного убийцы. Жирная домохозяйка утверждала, будто видела тень маньяка, убегающего с места очередного преступления, но ничего существенного сообщить не могла. Скоро мне стало скучно слушать ее отрицательные ответы на терпеливые вопросы Улана. Я переключил внимание на соседний стол. Высохший, как мумия, старичок в потертом смокинге давал показания о хищении из его личной библиотеки раритетных книг общей стоимостью почти в тысячу долларов. Я покачал головой: наличие ценных вещей несовместимо с проживанием в Гаррисон-тауне.
Наконец Улан освободился и приветствовал меня крепким рукопожатием:
- Ты не поверишь, как я устал от нее! Три часа толкли воду в ступе.
- Зачем же так долго, если ей нечего сказать? - громко спросил я, стараясь перекрыть окружающий шум и несколько стесняясь подобной манеры вести разговор. Улан же кричал совершенно невозмутимо, по-видимому привыкнув, что иначе собеседник попросту не услышит его.
- Начальство наседает, - вздохнул он. - Мне поручили поймать местного маньяка, а зацепок нет. Народ прозвал его Цветочником. Режет девушек. Рядом с жертвой обязательно оставляет цветок.
- Какой?
- Каждый раз новый. Уже троих укокошил. И оставил розу, жасмин и камелию. Скоро у нас соберется настоящий гербарий. А у тебя как дела?
- Ищу пропавшую девушку, - сказал я. - Но вряд ли она стала жертвой твоего убийцы. Ты не мог бы отыскать мне адреса троих человек? Они общались с ней незадолго до исчезновения. Еще есть просьба: выясни, что сможешь о владельце ресторана «Глобус» Фрэнке Коновалове и его штатном громиле по имени Билли.
- Сейчас оформлю запрос в адресное бюро и отправлю с курьером, - Улан взял у меня список. - Если они хоть как-то отметились в городе, завтра к полудню жди звонка. С Коноваловым сложнее, но тоже постараюсь.
Он ушел и отсутствовал минут пять, в течение которых я скучал, наблюдая суету в полицейском участке. Патрульные втащили полуголого негра. С улицы донесся звон разбитого стекла. Я надеялся, что это не мой «форд» стал жертвой хулиганов.
- Ну, какие планы на вечер? - спросил, вернувшись, Улан.
- Фурия велела явиться в «Борей». Обещала бесплатную выпивку и отличное шоу.
- Чего же мы ждем? - Улан сразу загорелся энтузиазмом. - Уже пять часов, а клуб открывается в шесть.
Мы вышли из участка. Я облегченно вздохнул, увидев мой «форд» целехоньким, а потом вздохнул еще раз, заметив, что Улан направился к зеленому «понтиаку». Автомобиль полицейского сыщика по статусу превосходил «жестяную Лиззи», как породистый конь превосходит ломовую лошадку. Оставалось утешаться мыслью, что моя машина надежнее.
Ночной клуб Фурии «Борей» эксплуатировал возникшую недавно моду на северные мотивы, поэтому его внутренние стены покрывал искусственный иней, а кое-где между столиками лежали фальшивые сугробы. Дежуривший у входа дюжий охранник приветствовал нас, как старых знакомых, хотя видели мы его первый раз в жизни.
- Джимми! - крикнул он молодому чернокожему бармену, который ловко жонглировал тремя стаканами и двумя бутылками газировки. - Они в порядке!
Мы подошли к стойке. Бармен указал на дверь с надписью «Только для персонала». Мы вошли в нее и очутились в небольшой комнате без окон. Единственным предметом мебели в ней был стул, на котором восседал еще один негр постарше Джимми. Он улыбнулся и трижды быстро постучал в стену за своей спиной. Стена отодвинулась, открыв секретную часть «Борея» - копию первого зала, где посетители только ужинали. В тайном же помещении располагались алкогольный бар и танцплощадка, а еще дальше по коридору — казино. В ресторане «Борея» две трети столиков пустовали, зато в бар набились желающие промочить горло, а на дансинге яблоку негде было упасть среди пар, танцующих под джаз-бэнд.
Здесь нас тоже хорошо знали и вышибалы, и официанты. Улан отыскал метрдотеля и спросил Фурию. Оказалось, наша подруга отдыхает в апартаментах в другой части здания. Улан пошел засвидетельствовать ей свое почтение, а я решил остаться в баре и послушать выступление Мелоди.
Долго ждать не пришлось. Оркестр отыграл «Затейника», сделал трехминутный перерыв, а затем на сцене появилась Мелоди в бирюзовом платье с глубоким декольте, едва прикрытом лепестками черных цветов.
Музыканты заиграли «Чай на двоих», и я услышал совсем новый голос Мелоди: теплый, добрый, и в то же время пробирающий тело до дрожи. Я слушал ее, как зачарованный, ни разу не притронувшись к щедро отмеренной барменом порции виски.
С неизменным успехом у публики она исполнила несколько песен, а затем уступила место другой певице, которую представила как Дору, и исчезла за кулисами, скинув мне в чат предложение через полчаса встретиться на балконе третьего этажа. Я страшился даже предполагать, что это означает, и, тем более, боялся спросить. Со мной творилось что-то необыкновенное. Одновременно хотелось громко смеяться и тихо спрятаться от окружающих в укромном уголке.
Официант проводил меня на балкон и оставил одного в темноте любоваться огнями Нуар-Сити. Резиденция Фурии находилась на южном берегу закованной в камень реки Эрроу, рассекающей центр города на две неравные части — большую южную и малую северную.
Южный берег, издавна заселенный местной аристократией, был темен за исключением тусклых реклам немногих элитных заведений на Дринк-стрит, к которым относился и «Борей». На северном берегу начиналась деловая, торговая и развлекательная часть центра, территория гангстеров и нуворишей. Она буквально полыхала в ночи буйным пожаром алчности и разврата. Я смотрел на разноцветный фальшивый блеск ресторанов и дансингов, ночных аптек и магазинов, на холодный и равнодушный свет уличных фонарей, на стремительный рой обгоняющих друг друга автомобилей, и размышлял: где же среди них спрятана Марина? Куда завела ее жажда красивой и легкой жизни?
Я так задумался, что не заметил появления Мелоди. Девушка подошла совершенно бесшумно, обняла и прижалась к моей спине. Теперь мы смотрели на город вместе.
- Я чувствую себя очень странно, - пожаловалась Мелоди. - Как-то двойственно. Мне трудно объяснить.
- А и не надо объяснять, - сказал я. - Я ощущаю то же самое.
- Да? - удивилась Мелоди. - Что именно?
- Мне хочется сделать так, - ответил я и поцеловал девушку быстро и неловко, коснувшись лишь краешка ее губ.
- Приятно, - заметила она, - но на статы не влияет. Думаешь, это нормально?
- А это важно?
- Нет, - призналась Мелоди. - Совсем нет.
- Еще?
- Да.
Мы потянулись друг к другу. На улице внизу заработал мотор, вспыхнули автомобильные фары. Я бросил недовольный взгляд на нарушителя нашего спокойствия и обомлел. Из мрака на свет фонарей выкатился голубой «бьюик роадмастер», мощный и маневренный. Сейчас, однако, он ехал очень медленно, так что я мог разглядеть высунувшегося из него человека в шляпе. Блэйд. Я слишком хорошо знал его, чтобы ошибиться.
Мой бывший командир швырнул на балкон какой-то круглый предмет. Машина тут же прибавила скорость и исчезла за углом. Я же в это время прикрывал Мелоди своим телом от осколков гранаты. Прижатая моей спиной к перилам балкона девушка отчаянно пыталась освободиться, как видно, намереваясь в свою очередь защитить меня.
Прошла минута, а взрыва все не было. Я приблизился к таинственному предмету и обнаружил, что за гранату мы приняли камень, завернутый в блокнотный лист. На нем Блэйд написал пару кривых торопливых строк.
- «Предлагаю мир», - прочитал я вслух. - «Встреча завтра в девять в бильярдной Хромого Джорджа».
Что-то изменилось в атмосфере Нуар-Сити, словно, воплотив буквы записки в звуки, я произнес зловещее заклинание. Пропала неспешная расслабленность, сменившись раскованной энергичностью джазового ритма. Нас нагоняло прошлое.
Продолжение следует...
В тексте упомянуты спиртные напитки и/или табак, вредные для Вашего здоровья.
Нравится роман? Поблагодарите журнал и автора подарком.