…почему у города вот тут дома тянутся вверх, а если заглянуть на другую сторону улицы, дома тянутся шпилями вниз – спрашивал я. Мне не отвечали, смотрели на меня так, будто я спрашивал что-то неприличное.
Почему деревья растут на облаках, как такое вообще может быть, спрашивал я – мне снова не отвечали. А как такое возможно, что вот только что город был, где многоэтажки и центральное отопление, и вот уже тесные кварталы каменных домишек, в которых еле-еле теплится камин.
Мне не отвечали.
Иногда отмахивались почти вежливо – поживи подольше, узнаешь, привыкнешь. Эти вежливые ответы вселяли в меня надежду, я начинал спрашивать, а почему по городу летают фонари на перепончатых крыльях, ведь фонарь «летучая мышь» - это просто иносказание, почему в небе над городом загораются окна, почему на деревьях дремлют крылатые часы. Разговор сворачивали, желали мне хорошего вечера, приподнимали шляпу, удалялись в туман, шляпа летела за ними, хлопая крыльями.
Два раза меня убивали, каждый раз, когда я только входил в город (откуда? Откуда, черт меня дери?), и он стоял на перекрестке под фонарем, и стрелял в меня два раза, - а потом я просыпался, и почему-то то, что это был только сон, оказывалось слабым утешением. Тем более – в последние секунды перед пробуждением я понимал, что видел у убийцы свое собственное лицо.
Почему кварталы постоянно меняют свое местоположение, спрашивал я. спрашивал сам себя, знал, что мне уже никто не ответит, разве что скажут вскользь в разговоре, а вот на той неделе наши дома окажутся на одной улице, напротив друг друга, надолго, на целую ночь, так что можете заходить в гости, посидим, поужинаем. Кто-то составлял карту перемещений домов – на неделю, на месяц, на два, хотя нет, на два месяца уже не получалось.
Где кончается город, спрашивал я. спрашивал одного чудака, который исследовал город, на то он и был чудак, ну кому еще придет в голову исследовать город. Он приглашал меня в свой дом на дереве и рассказывал мне, как доходил до таких верхних ярусов города, про которые никто и не слыхивал, там между домами на пустоте раскинуты парки с беседками из обстриженных кустов, и бьют фонтаны из пустоты, складываются в причудливые дворцы из струй. Доходил он и до таких нижних ярусов, про которые никто и не слышал, где темноту чуть подсвечивают тыквы из фонарей, где края вечной осени, вечного листопада, где кто-то смотрит на тебя из темноты, а может, сама темнота и смотрит, или огоньки прочных остроконечных замков, окруженных лесами. Доходил он и до таких краев, что…
…а где кончается город, спрашивал я.
Чудак не отвечал мне – нет, он не просто не знал, он вообще считал такой вопрос чем-то немыслимым, как вообще город может где-то кончаться.
Утром, когда рассеивался предрассветный туман, я смотрел в пустоту далеко внизу, на бесконечно далекие горизонты, где угадывались огни города – и думал, это тот же самый город, или другой, и есть ли вообще другие города.
О таких вещах не говорили.
О других городах.
О том, есть ли что-то кроме других городов, например, леса, холмы, да нет, не маленькие лесочки посреди кварталов, а настоящие, густые, бескрайние, на полконтинента, где можно заблудиться. И моря, и озера, нет, не такие, окруженные домами, а… - я хотел сказать – настоящие, но я не знал, что вообще настоящее, это все – или то, что я видел раньше, бесконечно давно…
Я пытался изучать историю города, читать по книгам – но каждая книга говорила что-то свое, а когда они собирались вместе, то и вовсе невозможно было различить этот нестройный хор, распознать голос правды, да была ли она там, правда. Бывали книги, которые хвастали мне, что знают историю города аж до пяти тысяч лет назад. Когда я спрашивал у них, а с чего, собственно, начался город, - книги желали мне приятного вечера, вспархивали и улетали.
…а эти недавно сюда попали, - говорили мне, представляли какую-то семейную пару. Как попали, спрашивал я, откуда попали, - меня не понимали, меня выгоняли из гостей, чтобы не задавал таких вопросов, это же просто неприлично, попали и попали, что непонятного-то?
Я уходил.
Я не отвечал, что непонятное все.
Я видел, как в городе исчезают люди, дома, целые кварталы – они становились чуть тусклее, все больше тускнели и постепенно таяли в тумане. Что мне нравилось – никто и никогда не строил новый дом на том месте, где еще не исчез предыдущий, и когда в легком тумане появилась тусклая тень почти исчезнувшего человека, экипажи предусмотрительно притормаживали, давая ему пройти.
Почему они исчезают, спрашивал я.
Почему они медленно тают, иногда вспыхивают ярче – ближе к рассвету, и снова тускнеют.
Спрашивал себя, знал, что никто не ответит.
.
Нет, не будет, - сказал он мне.
Что не будет.
Больно не будет.
А откуда вы знаете, что я хотел спросить про больно.
А все только это и спрашивают, как придут сюда, так и начинается, а я боль не переношу, а я боюсь… нечего тут бояться…
Он погружает меня в мое подсознание – глубже, глубже, я думал, это будет что-то вроде сна, - я ошибался, я буквально стою на краю бездны, нет, нет уже никаких краев, я падаю…
Чер-р-рт…
……почему у города вот тут дома тянутся вверх, а если заглянуть на другую сторону улицы, дома тянутся шпилями вниз…
.
…нет, не будет, - сказал он мне…
…я буквально стою на краю бездны, нет уже никаких краев…
…почему у города вот тут дома тянутся вверх, а если заглянуть на другую сторону улицы, дома тянутся шпилями вниз…
.
…нет, не будет, - сказал он мне…
…я буквально стою на краю бездны, нет уже никаких краев…
…почему у города вот тут дома тянутся вверх, а если заглянуть на другую сторону улицы, дома тянутся шпилями вниз…
.
…понимаю, чем дальше, тем больше погружаюсь в бесконечный город…
.
- …это моё подсознание?
Я искал его много лет, а может, много веков – само время здесь течет по-другому. Его – человека, у которого можно спросить:
- Это мое подсознание?
- А что, похоже?
- Я серьезно спрашиваю.
- И я серьезно. Ну как вы представляете себе свое подсознание?
- Ну…
- …так, да?
- Н-нет.
- Вот то-то и оно, что нет.
- Значит…
- …значит, вы в чьем-то другом сознании… - его тон меняется, - что вы здесь делаете?
- Хотел бы я это знать.
- Как вы сюда попали?
- И это я тоже хотел бы знать.
- Вы хоть понимаете, что это незаконно? Вы пробрались в чье-то сознание… что вы здесь хотели сделать? Что-то похитить? Что-то добавить? Или… или что-то уничтожить?
- Я… слушайте, честное слово, я не знаю…
.
- А этот где? – спрашиваю у скрипичного ключа на вывеске магазина.
- Растаял… ушел…
Сжимаю зубы. Какого черта – растаял, какого черта – ушел, когда он мне нужен, когда он мне нужен. Правда, не совсем еще растаял, если я про него помню, и скрипичный ключ помнит – но уже почти-почти, и даже если мы как следует задумаемся про него, он появится еще на несколько секунд, - призрачной дымкой…
Но его уже нет.
Он мне уже не поможет.
.
Сегодня мне опять снится, как меня убили, как я выхожу в город, где пятнышко света в пустоте, кусочек пространства, булыжная мостовая и одинокий фонарь, висящий ни на чем – вываливаюсь из ниоткуда, еще не понимаю, кто я, откуда я, зачем я – кто-то опережает меня, кто-то убивает меня двумя выстрелами…
.
- Это… это подействует?
Крылатый фонарь мотается взад-вперед, всем своим видом показывает, что да-да-да.
Не верю.
Сомневаюсь.
А ведь он может запросто отравить меня, долго ли…
Ухожу в заброшенный сквер, парящий над домами, устраиваюсь на скамейке, открываю пузырек со снадобьем, выпиваю залпом, чер-р-рт, даже не спросил, сколько пить…
.
- …нитесь…
- Я…
- Да очнитесь же!
- Я… должен… его…
- Очни…
…наконец, открываю глаза, реальность возвращается, если это можно назвать реальностью…
- Я должен… убить город…
- Простите?
Три свечи наклоняются надо мной, согревают своим пламенем, только сейчас понимаю, что бормочу что-то не то…
- А… голова закружилась…
- Вы говорили про город…
- А… мне снился город…
- Вы смотрите, не потеряйте этот сон… а то там целый город же…
- Да-да, не потеряю.
- Вы его лучше во внутренний карман, и на молнию застегните, а то мало ли…
- Да-да, непременно…
Делаю вид, что прячу сон, сам думаю, что я только что увидел, а ведь вспомнил же, вспомнил, зачем я пришел сюда…
Убить город…
Я смутно вспоминаю, почему, зачем, как, какое-то противостояние, какая-то взаимная лютая ненависть, какая-то непримиримая вражда, - но все это там, там, бесконечно далеко, бесконечно давно, как будто и не со мной…
…город…
…город, который стал частью меня.
Город, частью которого стал я сам…
.
…сон.
Вспоминаю.
Понимаю все.
Спешу по городу, перепрыгиваю через крошечные кварталы, едва доходящие мне до колена, обхожу еще не до конца растаявшие дома, пересекаю мосты из ниоткуда в никуда, огибаю парящие в воздухе окна…
…это здесь.
Я уже вижу.
Здесь.
Кусок пространства в тумане, булыжная мостовая, одинокий фонарь в пустоте скрипит на несуществующем ветру.
Я жду.
Приманиваю к себе крылатый пистолет, тц-тц-тц-на-на-на…
…он вываливается из ниоткуда, я даже толком не узнаю себя, - напуганного, растерянного, я стреляю, - почему-то не два раза, а выпускаю всю обойму, перезаряжаю, еще, в висок, в висок…
.
- …еще один?
- Ну да…
- Не боитесь, что…
- …не беспокойтесь… он свое дело знает…
- А… у вас в городе только такие… пришлые откуда-то?
- Ну а как вы хотели, врагов-то у меня многонько… вот и лезут… и остаются насовсем.
- То есть… это нагромождение кварталов… там нет ничего вашего?
- Именно так.
- Но… откуда же тогда начался… город?
- Знаете что?
- Что такое?
- …у нас не принято задавать такие вопросы.