На непонятном карантине в городе сидеть гораздо сложнее, чем в деревне.
Вот уже 2,5 недели, как мы всей семьей живем на даче в Подмосковье в 100 км от Москвы. Это дом в деревне без особых удобств, зато со своим участком, на котором можно гулять с ребенком.
Магазина в нашей маленькой деревне нет никакого, нет его и в большой соседней деревне. До ближайшего магазина нужно ехать на машине – теперь, видимо, только с цифровым пропуском. Мы пока еще не пробовали его получать.
В минувшее воскресенье мы одним днем ездили в Москву. Нужно было постирать вещи (стиральной машинки в деревне нет), проверить квартиру, забрать газеты и полить цветы. Заодно хотели заехать в магазин за хлебом и яблоками.
На въезде и выезде из города стояли многочисленные полицейские посты – никогда их столько не видели.
Войдя в квартиру, сразу запустила стиральную машинку. Она стоит на кухне, и я посмотрела в окно.
Наш двор был совершенно пуст. Детская площадка обтянута защитной лентой. Ни прохожих, ни дворников, ни собак. Серый вымерший город. И вдруг тишину нарушил тревожный гул вертолета. Сначала его было только слышно – низкое нарастающее жужжание, а потом вертолет пролетел над двором, как черная хищная птица. Я смотрела на него, и почему-то подумала о войне. Интересно, когда начинается война, люди тоже поначалу в это не верят? Смотрят на летящие в небе самолеты и не понимают, сон это или реальность?
Спустя короткое время вертолет пролетел обратно. Когда-то соседи говорили, что это медицинский вертолет, который возит срочных больных в районную больницу. Значит, он спасает людей. Но полет его мрачен и кажется зловещим.
Засунув мокрое белье в пакеты, едем обратно в деревню. На улице по трое ходят патрули Росгвардии в зеленых масках. Семья из папы и двух маленьких детей торопливо сворачивает во двор. Папа в черной маске, дети в цветных. У младшей девочки на розовой маске веселые цветочки и ярко-оранжевый самокат. Я думаю о том, что для маленького ребенка невыносимо быть запертым в квартире. Ладно, один день или даже три. Но если ребенок здоров и бодр и ему, к примеру, три года, две недели заточения – это пытка для него и родителей. Вот этот папа и вывел детей на улицу.
Что бы мы делали, если бы не могли уехать в деревню? Мне даже не хочется это представлять.
А ведь есть еще и удаленная работа. Ноутбук стоит на кухонном столе, мобильный интернет мучительно медленно подгружает почту. Пол в деревенском доме холодный, и мой новый дресс-код – теплые штаны и шерстяные носки. Рядом скачет заскучавший сын.
И все-таки здесь, в маленькой деревне в 100 км от столицы, страх меня немного отпускает. Я развешиваю мокрое белье и убираю хлеб в холодильник, чтобы дольше не плесневел. В деревне лают собаки, зато нет ни вертолетов, ни Росгвардии. Мы отрезаны от мира, как на корабле. Вот дела для сегодняшнего дня: рабочие задачи, обед, посадка лука.
Мы смотрим в телевизор как в иллюминатор. А потом отворачиваемся и смотрим в окно, на грядки, которые нужно будет вскопать. Ведь пока руки и ум заняты, страху остается совсем мало места.