Настоящее произведение искусства – всегда не совсем то, что само о себе заявляет. Не лукавство автора тому причиной: просто чаще всего одарённый человек не может держаться строго в рамках формы, жанра или даже собственной задумки, либо же наоборот – задумка ведёт создателя далеко за границы, в которые он себя попытался заключить. «Академия вампиров», о которой я недавно писал, не хочет быть просто картонной любовной повестью для девочек-подростков: у Райчел Мид слишком живая фантазия и едкое чувство юмора. Э.Т.А. Гофман в «Эликсирах сатаны» (о которых я статью начал, и может быть, когда-нибудь закончу) использует неповоротливую и от рождения архаичную форму готического романа, чтобы поговорить о проблемах современности и даже заглянуть в будущее. Что уж говорить о Джоан Роулинг: её magnum opus никому и в голову сейчас не придёт назвать назидательной сказкой для детей и юношества, пусть цикл о Гарри Поттере и задумывался, как своего рода педагогическая поэма.
Однако, есть и произведения, которые нарочно прячут свою суть как можно глубже. В этом виноват реципиент искусства: реципиенту надобно, чтоб его развлекали, поэтому вещи, затрагивающие наиболее актуальную и болезненную тематику времени, он будет считать скучными и избитыми. Реципиент думает, что проблемы бедного человека полностью решил за него Диккенс, и Джерому приходится зашивать свои маленькие трагедии в фельетоны. Реципиенту кажется, что Оруэлл достаточно рассказал ему о тоталитаризме, поэтому Шекли надевает маску сатирика на своё серьёзное грустное лицо. В наше время реципиентом овладела уверенность, что несправедливости нигде в мире не осталось, кроме Сомали и подобных стран. «Ничего не хочу знать!» – восклицает аудитория, закрывая уши, и автору только и остаётся, что рядить свою мысль в какие-то уж совсем небывалые одежды.
«Тело Дженнифер» – фильм, который повествует о двух американских школьницах из городка под названием Дьявольский Котёл. Дженнифер (в исполнении Меган Фокс) – капитанша команды чирлидеров, яркая, эгоистичная и чрезвычайно глупая. Ниди (её играет Аманда Сейфрид) – типичная подружка звезды: некрасивая заучка (тоже, кстати, не слишком умная), почти не интересующая мальчиков. В экспозиции героинь автор даже не утруждается избегать клише и даёт их прямо в лоб; у зрителя складывается ощущение, что сценарист по интеллектуальному уровню не намного превосходит своих героинь.
Но потом следует метакомментарий (наблюдая, как подружки – в замедленной съёмке! – приветствуют друг друга, одноклассница-азиатка спрашивает Ниди: «Вы что, встречаетесь?»). Здесь в первый раз происходит сопоставление идиотской сюжетной конструкции с последующим резким её высмеиванием – один из основных приёмов, используемых сценаристом. Впечатление он производит неоднозначное: от происходящей на экране нелепости становится смешно, но при этом как-то неуютно. Братья Стругацкие охарактеризовали подобное состояние метким сравнением – «как будто кошка расхохоталась тебе в лицо».
Эта кошка будет хохотать ещё не раз: из лесу доносятся странные звуки, которые издалека слышит учитель (в этой роли задействован оскаровский лауреат Джонатан Кимбл Симмонс), и, приняв их за рыдание, достаёт железным крюком, заменяющим ему руку, из кармана носовой платок со словами: «Нам всем сегодня надо выплакаться»; Ниди говорит своему бойфренду, что прочитала все книги по оккультизму, которые нашла в школьной библиотеке, а он с удивлением спрашивает её: «Откуда в нашей библиотеке книги по оккультизму?»; фронтмен рок-группы, собирающийся сделать плохое дело во имя искусства, вдруг прерывает ритуал и спрашивает у неё, как бы объясняя свой поступок: «Ты хоть представляешь, как тяжело сейчас инди-рокерам?» Финал последней сцены содержит тот же троп, только доведённый до крайности. Это выглядит несколько излишним даже для специфической комедии, слишком уж своеобразно выглядит сцена. Зритель начинает догадываться, что его никто и не намеревался смешить, а происходящее на экране – какой-то странный фарс; пожалуй, в тот момент ему и перестаёт быть весело.
Притом, что лента вроде бы соткана из клише, никогда нельзя предугадать, какой абсурд будет дальше происходить на экране. Здесь можно говорить о субверсии, можно – о деконструкции, но по сути это по-своему изысканное зрелище. В какой-то момент кажется, что основной жанр фильма – пародия; но в пародии показывают нелепость штампа, а не деконструируют его. Кроме того, пародия, как и специфическая комедия, нисколько не ценит своих героев, потому и зрителю на них неважно. С фильмом «Тело Дженнифер» не так: Дженнифер и Ниди, может быть, и глуповатые, и наивные, и забавные, но очень милые и совершенно беззащитные перед нахалами вроде Николая, того самого фронтмена. Их печали настоящие, их переживания глубокие, поэтому в конце концов начинаешь испытывать по отношению к ним сочувствие и жалость – как и автор фильма. Максимум, что допускает Дьябло Коди в адрес своих героинь – мягкая ирония. Критика же адресована всем остальным – тем, кто на одну смотрит как на пустое место, а во второй видит только красивую оболочку.
Потому этот фильм вовсе не комедия с элементами триллера, как определяют его критики – видимо, с подачи автора. Перед нами трагифарс, причём с упором на трагическую (что подчёркивается сугубо печальным композиторским саундтреком на контрасте с использованными тут же песнями развесёлых постпанк-исполнителей), а не фарсовую составляющую, хоть поначалу и кажется иначе. Кроме того, «Тело Дженнифер» – это социальная сатира, построенная на критике порока объективации женского тела.
Окончание здесь. Статья подверглась своеобразной редакции.