– Я тебя боюсь, – сказал ёжик.
– Это еще почему? – удивился волк.
– Потому что ты перевернешь меня на спину, и вспорешь когтем мой беззащитный живот.
– Охренеть…, – сказал волк.
– В смысле? – спросил ёжик.
– В прямом, – ответил волк. – От слова «хрен». Я совсем не собираюсь переворачивать тебя на спину и вскрывать тебе живот. А ты говоришь так, будто знаешь наверняка. Поэтому – охренеть. Хрен – это растение такое. Если из него приправу сделать – она жжётся во рту. Но люди едят.
– Ну, это люди, – сказал ёжик. – Не заговаривай мне зубы. Я тебе все равно не верю. Потому что ты – волк, и у тебя – инстинкты.
– Иди ты к чёрту, – обиделся волк.
– Ах, так, да?! – вскипел ёжик. – Значит, ты у нас – цивилизованный? Весь такой из себя цивилизованный, умеешь держать себя в лапах… Проверим?
Ёжик вдруг подкатился аккурат под нос волку и плюхнулся на спину брюшком вверх.
– Ну?
– Чего – «ну?», – не понял волк.
– Что чувствуешь?
Волк тупо смотрел на мягкий ежиный живот, в котором отдавалось сердце.
– Не знаю…
– А ты попробуй, – язвительно разрешил ёжик.
Волк не поверил.
– Ты что – дурак? – спросил он недоуменно. – Я же тебя убью.
– Правда? – съехидничал ёжик и вызывающе замер, издевательски глядя волку прямо в зрачки.
Волк занес лапу и, слегка царапая, провел когтем по тёплой шкурке. Ёжик захохотал, победно задрыгал в воздухе лапками:
– Не больно, не больно!
Волк провел еще раз. Сильнее.
– Не больно.
Еще раз. Сильнее.
– Все равно не больно. Не больно – не больно – не больно! – зашёлся в восторге ёжик. – Слабак!
Волк махнул лапой.
– Уй-а-а-а-а-и-и-и!!! – завизжал ёжик. На животе быстро расплывалось и пульсировало красное пятно. Волк заторможено уставился на рану. Почему-то это завораживало. Хотелось смотреть.
– Подоно-а-а-а-кх-х-х…, – захлёбывался и хрипел ёжик, – своло-о-о-очь-х-х-х-х…
Он изо всех сил старался зажать вспоротый живот короткими лапками.
– Очень интересно, – сказал волк, с трудом отводя взгляд от ежиного брюха. – Ты меня просил, издевался, и теперь я – еще и сволочь?
– Ты меня убил! Убил!! Уби-и-и-ил!!! – визжал в истерике ёжик.
– Ты сам подставился, – отрезал волк. – Ты знал, что у меня – инстинкты. И провоцировал. Потому что тебе было интересно… А теперь… я еще и сволочь?! – потрясенно повторил волк. – Так не пойдет.
Ёжик замолчал, и уставился на волка затравленными глазами.
– Это нечестно, – сказал волк глазам. – Нечестно. Ты не имеешь права «вешать» это на меня.
Он отвернулся. Потому что, даже если ты – волк, смотреть на агонии никаких нервов не хватит. Ёжик понял, что волк сейчас уйдет.
– Я без тебя сдохну, – умоляюще просипел ёжик.
– Чего еще ты от меня хочешь?! – злобно оборачиваясь и подозревая очередную «подставу» спросил волк.
Ёжик молчал. Смотрел. Казалось, кто-то подкачивает воду в его глаза – она поднималась там, плескалась отчаянием, но каким-то чудом не переливалась через край. Он все еще зажимал живот лапками, но больно было не от этого. Больно было от обреченности.
– Это шантаж, – сказал волк. – Обыкновенный поганый шантаж. И я ни хрена никому теперь не докажу, так и будет жечься во рту. Потому что я – волк. Я сильный, и у меня – инстинкты. И поэтому ты всегда будешь прав. И мне проще задавить тебя здесь, под ёлкой, чтобы все было по справедливости. Чтобы ты потом не упрекал меня при каждом удобном случае, не рассказывал всем, как паскудно я с тобой поступил. А ты – будешь. Даже зная, что ты не прав. Потому что ты хочешь, чтобы тебя жалели. Так удобнее. И, в конце концов, я вспорол тебе живот и тебе больно. И никто не будет разбираться, как это получилось. Просто есть ты, и есть я. Вернее, тебя почти нет. А я – есть. Большой, здоровый и с зубами. И на меня удобно «вешать». Всегда ведь нужен кто-то, на кого удобно «вешать», правда? – недобро спросил волк, подходя к ёжику.
...Можно было, конечно, и не делать этого. Не тащить ежа в больницу. Не торчать там в приемном покое, пока его зашивали. Не приходить каждый день, чтобы посмотреть, как поправляется этот паразит. Ведь, в сущности, волк и правда ничего не был должен. Не должен, и прав. Просто прав, а не потому, что он – волк, и он – сильнее. Сильный тоже бывает правым. Как это ни странно.
…– Ты придешь завтра?
– Нет. Я вообще больше не приду. Я тебя боюсь, – сказал волк.
– Это еще почему? – удивился ёжик.
– Потому что я могу к тебе привыкнуть. А когда привыкну и поверю – ты отомстишь. Ты своими иголками проткнешь мне живот.
– Можешь не приходить, хрен с тобой, – почти не обиженно не согласился ёжик. – Но я все равно буду тебя ждать.
– А смысл тогда ждать?
– В том, чтобы ждать. В этом тоже есть смысл.
(с) 2010