Приветствую всех на своем канале "Я Счастливая"!
Катастрофичность современного мира, одолеваемого коронавирусом, удивительным образом рифмуется с рассказами Людмилы Петрушевской. Гротескность её прозы ––лишь фон для демонстрации глубокой человеческой разобщённости, как, например, в рассказах «Гигиена» и «Новые Робинзоны» (1977 г), или наступающего Апокалипсиса в новом рассказе «АЛЛО» (2019).
Писательница, драматург, художник Петрушевская рассказала«МК» о мистических совпадениях, самых страшных сценариях будущего.
- С каким жанром, по-вашему, можно сравнить современную действительность: трагедия, комедия, трагифарс?
- Это сериал, типа «Улиц разбитых фонарей», точнее его нулевые серии, пока ещё не осуществленные в действительности, потому что настоящие «Улицы разбитых фонарей» начнутся где-то через месяц, когда люди начнут голодать. Вот чего больше всего я боюсь. Денег-то нет. Закрыты все частные предприятия. Каждая деятельность закончилась. Сейчас вся надежда на Интернет, но долго ли он продлится? Начнутся криминальные разборки в верхах.
То, как поступил Китай, закрыв своим гражданам для зарубежного контакта Интернет, может произойти и у нас. Дай Бог, чтобы не закрыли между своими, потому что для многих людей это – единственная сфера общения, когда они сидят дома. Так бы все сошли с ума. Началось бы коллективное помешательство, и люди бы уже не стали сидеть дома, а вышли бы на огромные демонстрации, отчаянные и безнадёжные, потому что у нас хорошо кормят Росгвардию.
- Вы часто экспериментируете с языком. Цикл сказок «Пуськи бятые» практически полностью состоит из новых слов. Сегодня можно говорить о новом языке, который рождается вместе с пандемией?
- Язык, по моему мнению, живое существо. Есть ноосфера – это то, что концентрирует в себе все мысли, все слова, все изобретения, все находки, самое употребляемое и самое значительное. «Ноосфера» по Вернадскому – это область разума, независимая от реальности.
Над нами существует духовный мир, в котором копится всё, и из него мы черпаем очень многое: решение задач, искусство, а я вообще считаю, что язык – это Бог. Наш живой язык берёт от нас слова и бережёт их. Он теряет очень много, как мы теряем очень много в русском языке. Но каждый раз, когда я пишу, я знаю, что Он мне диктует.
И это не самонадеянность. Многие люди знают об этом. Многим является новая информация – самый яркий пример это полученная Менделеевым во сне таблица химических элементов. Поэтам приходят стихи. Математикам – решение проблемы какого-то Гилберта. Анекдоты, такие частые раньше, приходили ниоткуда в головы людей.
Сейчас идет время подавленности. И все освобождаются от нее, пишут в соцсетях. Единственная возможность обменяться мыслями, освободиться с помощью смеха от страхов, демонстрация пришедших на ум стихов, исторических исследований, песенок, всего нарисованного и снятого на телефон, клипов и симфоний.
Следующим актом властей – той же Думы - может стать запрет на Интернет. Он им-то зачем? В их охраняемых с собаками и автоматами дачных комплексах с запасами, бассейнами, кинотеатрами, кортами, обслугой, банковскими счетами и парком автомобилей. И с детьми за бугром. И с постоянным страхом. А, нет: а как тогда им играть с соседями в танчики?
Несколько лет назад мне пришел в голову стишок (я не виновата, пришел и все). Он опубликован в книге «Про нашу прикольную жизнь. Сти-хи-хи»:
Насекомые жужжат что хотят, Без смысла и не подумав.
Когда саранча одна, она не вредна, Но у нас есть Дума.
Полная статья здесь.
Каково ваше мнение на это интервью с писательницей. Давайте поделимся в комментариях.
