К моменту, когда спасительная экспедиция вышла к опушке леса, Лия прокляла уже всё и вся. Она абсолютно выдохлась, спутанные волосы, выбившиеся из косы, липли к мокрому лбу, дыхание походило на свист закипевшего на огне чайника (по пунцовому цвету лица и пару из ушей сходство с чайником ощущалось ещё сильнее).
Да, задумка была прекрасная: не можешь сама тащить раненого, привяжи его к лошади и тяни по земле, а чтоб спиной не слишком шёркался об землю, подстели одеялко - и будет тебе счастье. Как бы не так! Черныш не прошёл ещё и пары шагов, как кошма начала сползать от трения об землю, оголяя затылок транспортируемого. Крепить её к ремням или плечам не особо помогало, и Лии пришлось переместиться из головы в середину импровизированного экипажа, и идти, скрючившись как старая бабка, чтобы придерживать край подстилки, от чего Черныш нервничал, оглядывался, замедлял шаг и сбивался с курса. Бедного мужчину постоянно подбрасывало на кочках и корнях, и Лия сильно подозревала, что когда он очнется (если вообще очнется после такого), боль от синяков в спине будет беспокоить его поболе раненого бедра. Что ещё интереснее, из-за того, что крепление приходилось на правую сторону седла, Черныш постоянно забирал правее, и девушка была уверена, что из-за этого они сделали огромный крюк по лесу - казалось, путешествие их длилось не один час. У неё страшно ныла спина и зудели руки, стертые о край кошмы. Сама подстилка превратилась в какую-то грязную пыльную ветошь, на которую было горько смотреть. "А ещё боялась кровью запачкать... теперь разве что лошадей укрывать сгодится" - грустно подумала Лия. Потирая рукой больную спину, она вышла вперед и всмотрелась в клубы дорожной пыли. Ничего особо не поменялось с её прошлой встречи с торговым трактом: лошади, повозки, пешие путники - и всё это копошится, движется, передвигается плотным потоком в одной направлении, разве что народу стало побольше. "Как же среди этой суматохи найти того, кто нам поможет?" - с отчаянием подумала девушка, не решаясь подойти ближе... Но искать и выбирать не пришлось - её заметили.
Внушительного вида всадник в полном боевом облачении развернул лошадь и решительно направился в её сторону. У Лии в груди предательски ёкнуло, сердце ухнуло и провалилось куда-то в желудок. Она инстинктивно прижалась поближе к Чернышу и, тревожно хмурясь, ожидала прибытия воина. "Королевский патруль, - хрипловатым низким голосом представился всадник. - Что у вас тут происходит?
На нём был легкий кожаный доспех и кожаный же шлем, у левого бедра крепился солидный меч, а с седла свисал круглый щит из тёмного дерева в стальном обрамлении. У Лии махом пересохло во рту. Патруль, королевский, а она вышла из леса с полуживым человеком, которого волоком тащит за своей лошадью. А не решит ли благочестивый патрульный бросить её на всякий случай в тюрьму, до выяснения обстоятельств или чтоб не повадно было людей по земле тащить и бить головой о кочки? Судорожно облизав губы, Лия пустилась в объяснения:
- Я... шла по лесу... и вдруг увидела... - она закусила губу, подбирая слова, но стражнику явно были не интересны её чаяния.
- А это кто? - спросил он, указывая взглядом на подстилку.
- Я... я не знаю, - Лия сглотнула, чтобы голос звучал увереннее. - Какой-то благородный господин. На него напали разбойники в лесу.
- Что, интересно, твой благородный господин забыл в лесу, и почему не ехал по тракту?
Патрульный спешился и направился к лежащему без сознания мужчине. Взглянув на раненого, он вдруг вытаращил глаза, смачно выругался, метнулся к лошади, вскочил в седло и, рванув поводья, направил лошадь прямо в людской поток.
- Телегу, срочно!