«Бабуль, можно я буду говорить «Твою мать»?» Ба стояла ко мне спиной и тонула в клубах пара. На плите кипятилось бельё, ЕвгеньМихална задумчиво тыкала в него деревянными щипцами, будто проверяла на готовность. Мои слова не сразу нашли адресата, они запутались в бабулиных мыслях, поэтому она отвесила лишь неопределенное: «М?!»
«Твою мать», бабуль! Можно?» - с шумом втянула я в себя чай и перешла к сути предложения:
«Я хочу говорить «Ах ты ж жеваные уши, Зиночка!» и «Чья бы корова мычала, кашёлка старая». А еще «Ядрена вошь!» Можно?» - откусила я печенюшку и заболтала ножкой под столом.
«А «Хрыч», бабуль, эт чо? Это Степаныча так по паспорту зовут, да?»
ЕвгеньМихална посмотрела на меня прищурившись. Её правая бровь медленно ползла вверх, а концы щипцов снова ушли под воду.
В тот момент бабуля думала, что взять меня на работу было идеей на ломаный бублик. Вообще, кухня офицерской столовой было местом, полным экспрессии. Эмоции в горячем цеху кипели нешуточные. Даже градус эвфемизмов порой зашкаливал. Меня туда не пускали, но детский слух - штука избирательная. Я ошивалась в зоне невидимости и впитывала бранную поэзию с горшка.
Когда молоко убегает, терпение заканчивается, а бутерброд падает маслом в брюки, приходят на помощь они: те, которые нельзя повторять, потому что «сейчас по губам у меня получишь!»
Ба росла среди фронтовичек и понимала, что мой набор ругательств выдержит критику даже Агнии Барто. Однако «жеваные уши» она кое-кому решила открутить.
На следующий день начальница шагала прямой наводкой к сердитому полурослику. Он скоблил картошку и технично поминал руководство по линии матери, но почувствовал руку на своем плече, вздрогнул и обернулся.
«Эдик... Эдуард ты мой Мударисович, я тебе одну вещь скажу, только ты не обижайся».
Парниша выпрямился и сглотнул.
«Когда люди в юности курят, они потом роста маленького! Слыхал? А-а-а! То-то же! Бросай, конечно!» - попала по больному начальница.
«А вот, когда ругаются матом, - Ба перешла на шепот, - у них потом «щуп» не растет. «Морковка» вянет в зародыше. «Стручок» сохнет! Если ты понимаешь, о чем я». Ба долго проработала в детском саду, поэтому её методы работы с подопечными не изменились.
- Да ну! - выронил нож солдатик.
- Вот, хочешь - верь, хочешь - нет! - сказала ЕвгеньМихална и с серьезными щами добавила:
«Учись на чужих ошибках, сынок! А то будешь, как я! Маленькой, сердитой женщиной без «морковки»!»
© Алёна Кривошеева
Из "Книги про детей и взрослых, которые ведут себя как дети"