Бывают дни, когда в моей жизни не получается ничего, кроме супа.
Я такие дни так и называю. День супа.
Когда не пишется даже самый простенький текст. Да что там, текст.
Когда заказчик присылает не просто правки, а «как-то в целом не впечатлило», я иду в супермаркет. И если на дворе 2012-й, я на последние деньги покупаю кусок какой-нибудь хмурой курицы. С голубым отливом. И заливаю его водой в кастрюльке.
А если 2017, то (мяса почти не ем) беру красной фасоли. Или белой.
Когда редактор сообщает, что диалоги мне писать не дадут, а поэпизодник мой плох, («мало ада, и телевизор у нас смотрят спиной»), когда говорят, что концепция не попадает в ЦА и слишком много лишнего, я чищу картошку над унылым ведром.
Когда не пишется ни один стишок, непослушная нитка строки не хочет попадать в ушко рифмы, я плачу. Потому что чищу лук.
Когда репетиция разваливается, и спектакль разваливается, и я разваливаюсь, и стыдно даже перед комнатой, в которой репетирую, перед соседями, которые могут услышать, я уже добавляю зелень, и не забываю помешивать.
Когда не строится тур, организаторы не отвечают, срываются даты и площадки, сделано полдела из 99 намеченных, а за окном уже грязные январские сумерки, я наконец солю и пробую, солю и пробую, пока не доведу до самого вкусного предела.
Суп это всегда чуть-чуть колдовство
Медленно закипает вода. Со дна поднимаются гейзерами крупинки риса (2012), картошка вступает в непрочные вальсирующие пары с кубиками моркови (2014), перешёптывается о своём соевый соус с чесноком и специями на сковородке (2017).
Кухня, а с ней и весь мир становится наполненными тайной и жизнью. Варить суп – всегда немного магия. Немного шаманство.
Когда я переехал в Москву пять лет назад, я не умел готовить вообще ничего. Мне было 23, я жил до этого с родителями и умел только яичницу из трёх яиц. Один желток всегда растекался – и получался ожидаемый рот под желтоглазым взглядом. Каждый раз было своё неповторимое выражение. Эти рожицы я выкладывал в Инстаграмм. И обижался, что их никто не лайкает. Гениально же.
Первое, что я научился готовить в Москве – суп. Сначала это были примитивные бульоны из курицы, в которых я по бедности и беспомощности добавлял немного подсолнечного масла. Чтоб пожирней. Они несмело обрастали рисом (главное, не переборщить, а то возьмёт всю воду), потом в кастрюлю уверенно вошли картошка с морковью, чеснок и зелень (лучше в последний момент, чтобы не потеряли аромат), затем я стал овощи тушить и обжаривать, добавлять разные специи, выхватывать из поездок и вписок секреты и способы, перешёл с курицы на фасоль (4 часа поддержать в воде, а красную ещё и тщательно промыть до и после), я экспериментировал, находил новые рецепты, и пару раз даже осмелился на сельдерей. А однажды, потянувшись слепой рукой к полке, высыпал в грибной суп не перца, а корицы. И это вышло очень вкусно.
Суп это всегда чуть-чуть колдовство, и никогда не бывает двух одинаковых. Ты творишь собственный мир, и он творит себя сам, и так уютно булькает, стукает крышкой, и все проблемы отходят на второй план. Какие проблемы, когда тут уже закипает, и надо снять пенку!
А какая катастрофа, если суп «пропадает», потому что разойдясь в своих голодных амбициях, выбираешь огромную кастрюлю. И время успевает добраться до дна магического варева раньше тебя. Ощущение, что само волшебство прокисло.
Каждый суп немного шаманство.
Сейчас я могу на кухне и то, и это, и иногда даже вот так, но больше всего меня радует суп. Мне больше нравится его готовить, чем есть. Когда я готовлю суп, во всём мире самолёты садятся мягко и плавно, рубль растёт, браки не распадаются, её кто-то ждёт дома, а за окном обязательно метёт мягкий снежок. И конечно же, скоро то ли Новый год, а то ли само величество весна.
Щепотку паприки, щепотку прованских трав, каплю соевого соуса.
Вальяжно крутится половинка красной луковицы, словно взирая на всю круговерть со своей, особенной роли. Глупышка, ты внутри этих сложных взаимоотношений Цельсия и пищевых цепей Щепотку звёзд, капельку дружбы, звонок родным и подержать на медленном огне ещё живой мечты. Суп всегда немного колдовство. Хотите дома уюта – сварите суп.
Когда мне плохо, и мир становится непослушным, вязким и трудным, наступает день супа. И всё встаёт на свои места.
Иногда бывают дни, когда сил нет даже на суп. Тогда я беру плеер и выхожу в невнятную московскую слякоть с редкими вкраплениями жары, и иду вслепую, но больше стараясь дворами и арками, пока не сядет плеер.
Иногда сил не хватает даже на это, а сама музыка пуста и проносится мимо. Тогда я набираю ванну кипятка и ложусь на самое дно. И лежу так, пока всё во мне и снаружи не остынет.
Иногда нет сил даже отвернуть кран, или за вентилем опять не предвидеться горячей воды. Тогда я сажусь и смотрю в окно. В одну точку. Долго смотрю. Потом встаю. Сажусь за стол. И пишу какой-нибудь простенький текст.
Например, про суп.
