Зная, что такое карательный лагерь, русские старались туда не попадать. Но миновать его было трудно. Плохо работаешь (шатаешься от слабости) - туда. Своровал какой-нибудь кусок (из-за невыносимого, мучительного голода) - туда, в карлагерь. Многие, кто приехал со мной, нашли там свою смерть.
Впрочем, в «обычном» лагере было немногим лучше. Жили мы в бараках. Получали вечером пайку - 250 граммов хлеба и баланду с травой. А ведь работа была тяжелой и изматывающей - мы ремонтировали и разбирали паровозы. Через десять дней, как правило, все уже шатались от голода. Потом приспособились брать жменьку соли, чтобы потихоньку есть ее, заглушая голод. Но после голой соли страшно хотелось пить, а воды вдоволь не было, да и почки отказывали. Люди стали пухнуть. Многие умирали. Каждый день перед разводом недосчитывались 10-12 человек. А в лагере было полторы тысячи репатриантов. Чтобы справиться с таким количеством покойников, фашисты вырыли за лагерем большую яму. Туда-то и сбрасывали трупы. Тела потом сжигали, а пеплом удобряли свои поля.