Многим, кто серьезно интересуется клинической психологией, знакомо имя Арнхильд Лаувенг. Это норвежский психолог, которому удалось победить шизофрению практически самостоятельно. Об этом написаны книги Арнхильд Лаувенг: "Завтра я всегда бывала львом" и "Бесполезен как роза".
В первой книге описан один потрясающий опыт. Опыт того, как во время поездки на сессию в поезде эта девушка разучилась бояться своих галлюцинаций.
Изменить отношение к галлюцинации у Арнхильд получилось так:
Волки были моим способом показать, что у меня что-то неладно, но их было нетрудно заменить словами. Я хорошо помню, когда я в последний раз видела волка. Это было в электричке, которая шла в Блиндерн. Я училась на психологическом факультете, и вот, когда я ехала в университет на коллоквиум, я вдруг увидела в вагоне волка, он лежал передо мной на полу и грыз мои ноги. Это был не величественный и могучий зверь, а тощая дранная тварь, как говорится, кожа да кости, у него были желтые зубы и зловонное дыхание, он обгрыз мои лодыжки так, что от них остались голые кости. Это было больно и выглядело отвратительным зрелищем. Но я не закричала, не испугалась и не завопила: «Волк, волк!»
Я посмотрела на этого омерзительного волка и подумала, что он совершенно прав. Пожалуй, так же мерзко оказалось и в университете, когда я, поступив на психологию, попала в такую среду, где вместо любознательности и настоящего стремления к знаниям царила отчаянная борьба всех против всех. Здесь единственно важным было попасть в ряды счастливчиков, получивших оценки, которые позволят пролезть сквозь игольное ушко в число немногих, кого примут учиться на перспективную специальность. Радость от приобретения знаний здесь подменила погоня за отметками, так что от полнокровного процесса остались сухие, обглоданные кости. Я давно уже это поняла и ощущала на себе последствия, мне это не нравилось, но раньше я как-то не видела с такой ясностью, насколько это было противно. Сейчас я это отчетливо разглядела.
Волк, как живой, лежал передо мной на полу во всей своей омерзительной сущности. И тогда я подумала: ладно, пускай это очень мерзко, но я сделаю все, что требуется, для того, чтобы добиться своей цели, и, по мере возможности, постараюсь сохранить при этом достоинство и хорошее настроение, а потом, когда меня примут на избранную специальность, я попытаюсь вернуть себе отчасти утраченное радостное отношение к приобретению новых знаний.
Если разобрать пошагово эту тактику, то что конкретно было сделано?
- Волка больше не боялись и не прогоняли, осознав, что он вышел из собственного сознания. Значит, как любая часть себя, он нуждается в принятии.
- Принятие должно было быть безусловным, с честным осознанием того, какие чувства "взбунтовавшаяся" часть вызывает (драная и дрянная тварь). Очень важно, на мой взгляд то, что она не начала этого галлюциноволка "облагораживать" и преображать. То есть замыливать глаза самой себе на подлинные ощущения правильности ради.
- Когда "волка" впустили в свое пространство, стало понятно, какую именно роль он выполняет. В данном случае "зеркалил" окружающую среду.
- Арнхильд сделала правильные выводы, какой урок преподнесла ей галлюцинация, т. ч. "волк" выполнил своё предназначение. "Мавр сделал своё дело — мавр может уйти" (с).
У других галлюцинаций могут быть иные посылы и своё предназначение. Постараюсь в будущем разобрать несколько более-менее известных общественности примеров. Из фильмов и книг, например.
А что думаете о галлюцинациях вы? Рискнули бы поступить с ними, как Арнхильд со своим "волком", грызущим ей ноги?