Для христианства в целом характерна метафора метафизического брака между душой и Богом или Христом. И все бы ничего, если бы в средневековье эту метафору не разворачивал бы так старательно, и более того, во вполне физическом, если не физиологическом ключе.
Немного историй из литературы.
В 15 веке знаменитый нидерландский проповедник Ян Брюхман описывал слушателям рай. Средневековому уху очень хотелось конкретики, поэтому рай в представлении Брюхмана походил скорее на палаты Вальгаллы, чем на Гентский Алтарь фан Ейка. Логичным образом Ян Брюхман в своем описании дошел и до спальни, где... правильно, Христа ждут девы-святые и девы-мученицы. А Богородица их переодевает.
Более того, в диссертации "Marrying Jesus" американская исследовательница Рабиа Грегори утверждает, что нидерландская поэтесса-мистик Хадевих, жившая в 13 веке и, по-хорошему, ставшая первым поэтом, писавшим на нидерландском языке, описывает экстаз во время видений как оргазм.
Тут, правда, на месте Рабии Грегори я бы слегка осадила коней, потому что Хадевих нам особо не с чем сравнить, чтобы понять, что именно она описывает и как, а главное, что конкретно все эти слова и конструкции значат.
Итак, если первый шок на тему "а с чем еще сравним? с едой или чем похуже?" у вас прошел, замечу, что метафора-то достаточно частая, в Евангелии, например, есть притча об умных и неразумных девах...
И в связи с этим, почему бы не использовать метафору, ну, может и не стоило так радикально ее развивать...
