Идти оставалось более десяти километров, когда неожиданно сильный порыв ветра, чуть не сбив Элиса с ног, пронесся мимо и, врезавшись в огромный, высотой метров двадцать, ледяной пик, обломил его вершину. Хруст был слышен даже в скафандре, сверкающая глыба откололась и с грохотом рухнула вниз, снежная пыль, поднявшаяся от удара, стояла еще минут десять, и только когда она улеглась, он обратил внимание на то, что происходит вокруг. Поднималась буря, огромные серые, местами свинцово-черные тучи скапливались на горизонте позади, усиливающийся ветер толкал в спину и завывал, словно угрожая Элису.
- Оли, - позвал он, включив связь.
- На связи, сэр, - донеслось до него сквозь помехи.
- Буря? - спросил Элис, хотя и так все было понятно.
- Да, сэр, буря. Циклон.
- Я успею?
- Нет, сэр, ветер усиливается и это становится опасным. Нужно найти укрытие.
- Здесь нет укрытия, Оли. Здесь только снег и лед, и я только что видел, что делает ветер со льдом.
- Скорость ветра внутри циклона достигает трехсот километров в час, это абсолютно небезопасно для вас, сэр.
- Но у меня садится аккумулятор, Оли. И мне осталось совсем чуть-чуть.
До темного пятна базы, прячущейся в низине около высоких, настоящих, из камня, скал, и правда оставалось немного - Элис уже свободно различал ее.
- Если я остановлюсь, я не успею до выхода следующего аннигилятора, последнего. А там, - он непроизвольно махнул рукой вперед, словно указывая невидимой Оли, - там равнина. Негде спрятаться.
- Я не в праве вам советовать, сэр. Решение принимаете только вы.
- Но ты можешь проанализировать ситуацию.
- У меня мало данных.
- Не ври мне, Оли.
- Роботы не способны на ложь, сэр.
- Но они способны на сокрытие информации, если это угрожает безопасности человека, не так ли?
- Сэр, - Оли словно колебалась. - По имеющимся данным и, исходя из расчетов, вы не успеете.
- Врешь, дура кремниевая. Успею.
И он отключил связь.
Буря гудела сзади, но он не оборачивался, боясь, что увидев, тут же сдастся. Тут идти вниз, думал Элис, а вниз - всегда легче. Да и ветер в спину. Все за меня, куда же мне сдаваться.
Ветер и правда будто помогал ему, иногда даже приходилось наклоняться, чтобы не потерять равновесие и не рухнуть в этот рыхлый, мягкий и такой манящий снег. Словно перина, думал Элис. Словно пуховая перина у бабушки, в которую ныряешь, и представляешь себя в снежном море. Когда тебе четыре года - фантазия кипит, и везде видятся чудеса. Когда тебе сорок четыре, фантазия уже умерла, но вот чудеса... Он, не выдержав, обернулся назад. Серо-голубая стена, бурля и медленно ворочаясь, надвигалась все ближе, огромные клубы снега и куски льда, видимые даже отсюда, то поднимались, то опускались в ней, изредка вываливаясь наружу, и только легкая вибрация, передающаяся по земле, давала понять их истинные размеры. Буря закрывала уже большую часть неба, огромная сияющая звезда почти скрылась за ней, и тонкая фиолетовая полоска на границе тучи и света казалась сюрреалистичной границей между яркостью солнца и мраком, что укрывает под собой циклон. Нет, подумал Элис, фантазия на такое не способна. Никакая и ничья. И еще, ошибался я насчет ада. Думал, что уже увидел его, ан нет...
И ускорил шаг. С Оли уже не связаться - буря через считанные минуты накроет место крушения и слышимости не будет совсем. Теперь он один, сам по себе. Один против этого мира, против дронов и аннигиляторов, против Существа и против этой адской бури. Сколько там еще, на скафандре? Пять процентов? Ничего, дотянем. Как там в песне-то. Давай, солдат. Служи, солдат. Терпи, солдат. Девчонки храни покой. Или державы. Но не важно. Ты главное давай и терпи.
И Элис терпел. Втыкал непослушные уже ноги в сугробы и двигался вперед. Скрежетал зубами и шагал. Выл и поднимал ногу. Кричал и опускал.
А потом налетел настоящий ветер. Он понял это не сразу, просто, как будто немного усилилось давление на скафандр, как будто та невидимая рука, что толкала его все последние часы, чуть усилила нажим. Он поднял голову, и понял, что тень от тучи уже совсем близко, что клубы снега уже лижут его спину, и что глыбы льда, окружающие его, вибрируют легкой дрожью. Мимо головы пронесся камень размером с футбольный мяч, потом еще один, слева в землю врезалась глыба льда величиной с автобус, и в этот момент Элису стало страшно. Он заорал что-то нечленораздельное и побежал, сломя голову.