Михаил Пришвин, писатель. Москва, 10 апреля 1945
Оставшийся на северных крышах снег за день растаял. Совсем тепло. С утра солнце, к вечеру дождь. Нахожусь накануне решения взяться за Падун. Пора!
Молящиеся окружили о. Александра (Иван Воин) со своими записочками о живых и мертвых. Среди них был один с седеющей бородой и бородавкой на левой скуле. Я заметил его, и он стал мне попадаться в толпе раз, два, три... Наконец вдруг я узнал его. Такой человек уже довольно давно мне встречается, и я всегда при встрече с ним думаю: Вот ведь человек, какой уж он там, совсем маленький, незнакомый, ненужный никому с виду, а между тем я думаю о себе так, будто все лучи солнца мира в меня собрались и от меня расходятся. Но ведь и он точно так же чувствует свое «я». Тогда у меня бывает какой-то миг замешательства, и в этот миг я чувствую его «ты», как свое «я».
В тоске по воле. Сегодня у нас разбирают щенков. Кобелька сильного оставляю себе и даю ему имя Крузик (Робинзон Крузо). Над Москвой нависли теплые тучи. Видно уже и капает, и на больших стеклах серые следы весны. Вот наверно сильнее каплет. Вот заблестели окрайки сухих крыш. Осмотрю сейчас крыши из всех комнат, не найдется еще где-нибудь от вчерашнего клочка белого снега. Осмотрел, и на крышах нигде ничего не нашлось. Снег лежит только кое-где в затененных дворишках. Дождь пошел. Заблестел всюду асфальт. Мечется во дворе между высокими стенами как угорелый дым из маленького домика. А что теперь делается там, где я всегда встречаю весну. Там теперь поет глухарь и столько надо почувствовать жизни в себе, чтобы ночью идти иногда выше колена в воде и, все преодолев, на рассвете в безумном восторге услышать тихое щелканье, называемое глухариной песнью.
Щенки распределены: 1) Роби - кобелек, мой. 2) Сучку дали Чагину. 3) Кобелька второго прокурору в Москве Васильеву. 4) Сучку проф. С. С. Турову. 5) Сучку психиатру Довбне.
Две птицы. Митраша (Манная каша) пробуждает во мне чувство уважения ко всем деловым людям. Митраша похож на птицу, которая вечером вылетает и кажется такой большой, но когда убьешь и возьмешь в руки, то окажется это сова, состоит из одних только перьев: у совы перья, у Митраши слова. А Никольский Н. Н. полная ему противоположность. Еще в то время, когда все жили в мечтах революции, он выбрал себе пищевой факультет Коммерческого института. Благодаря такому выбору теперь он контролирует столовые и магазины Москвы, дегустирует вино в Кремле, имеет собственный дом, сад, корову и чего-чего только нет у него. Он похож на хорошего крепко собранного крутогрудого ястреба с острым крючковатым клювом. И все он может делать, и все у него выходит, и ни у кого так не сделана кислая капуста, и в жизни я не ел таких моченых яблок, как у него. Сравниваешь этих двух птиц – мягкую сову с ястребом и понимаешь происхождение деловой суровости людей, понимающих время, как деньги.
Источник: Пришвин М.М. Дневники. 1944-1945 / Подготовка текста Я.З. Гришиной, А.В. Киселевой, Л.А. Рязановой; статья, коммент. Я.З. Гришиной. – М.: Новый хронограф, 2013. – 944 с.
Проект «Настоящий 1945» создан студией «История Будущего» при поддержке Издательства Яндекса в рамках программы, направленной на развитие культурных и образовательных инициатив в области истории, литературы, искусства и философии.
Читайте записи Михаила Пришвина в его личном блоге, а также подписывайтесь на проект в Яндекс.Эфире и Яндекс.Коллекциях.