Она восхитительна в роли магнита,
я неотразим в ипостаси болта. Под сказочным небом
во вкусе
Магритта
особенно хочется
пить и болтать.
Когда девятнадцать – мерещится эра
немыслимых оргий и праведных дел.
Со всей безупречностью
в стиле
Флобера,
но все-таки, парясь
(incognita terra),
я код ищу наших
слияния тел. За рюмкой рюмашка. На мой панегирик –
«ты кажешься недостающим ребром» –
ее комплиментов,
казалось бы, гири,
как мячики, прыгают
в ритме
Рембо. Спускается вечер. Ах, как же прекрасно –
нажравшись и наговорившись без мер, неровно дышать,
ожидая приказа,
впоследствии чтобы
в манере
Пикассо
в изломанных позах
познать этот мир.
Она восхитительна в роли магнита,
я неотразим в ипостаси болта.
Под сказочным небом
во вкусе
Магритта
особенно хочется
пить и болтать.
Когда девятнадцать – мерещится эра
немыслимых оргий и праведных дел.
Со всей безупречностью
в стиле
Флобера,
но все-таки, парясь
(incognita terra),
я код ищу наших
слияния тел.
За рюмкой рюмашка. На мой панегирик –
«ты кажешься недостающим ребром» –
ее комплиментов,
казалось бы, гири,
как мячики, прыгают
в ритме
Рембо.
Спускается вечер. Ах, как же прекрасно –
нажравшись и наговорившись без мер,
неровно дышать,
ожидая приказа,
впоследствии чтобы
в манере
Пикассо
в изломанных позах
познать этот мир.