Степан Петрович очень плохо спал всю последнюю неделю. Ноющая боль в области сердца не давала расслабиться ни днём, ни ночью. Лекарства почему-то с каждым разом помогали все хуже.
На днях приезжала дочь, уговаривала его лечь в больницу. Но Степан Петрович все тянул. Что там, в больнице? Безразличные медсестры да ворчливые бабки. А ему хотелось тепла, просто человеческого тепла. С тех пор, как умерла жена, одиночество поселилось в его квартире. Дочь приезжала часто, но у нее своя семья, заботы, дела, поэтому она не сидела долго с пожилым отцом.
Боль в сердце усиливалась, все больше отдавая в руку. Степан Петрович решил вызвать скорую. Приехавшие врачи заподозрили инфаркт, и потому приняли решение забрать в больницу.
В приёмном отделении дежурный врач осмотрел новоприбывшего и подтвердил диагноз фельдшера скорой помощи. Старику выделили койку в отделении кардиологии и, сделав укол, велели ждать до утра. Кряхтя, Степан Петрович застелил себе постель и лег. Нужно было попытаться уснуть.
Ему снился замечательный, красочный сон. Он видел жену Катю, молодую, с милыми ямочками на щеках и задорной улыбкой. Она радостно улыбалась мужу и говорила, что все будет хорошо. Затем появилась мать, за ней отец и братья. Все были веселы и приветливы. Они обнимали по очереди Степана, мать держала его за руку и изредка гладила по голове. Степану Петровичу было настолько хорошо, спокойно и легко, что казалось, будто никогда он еще не был настолько счастлив. Но главное, он не чувствовал больше боли. Она ушла, не оставив даже следа.
Через некоторое время Катерина Федоровна, положив руку на плечо мужа, тихонечко произнесла:
— Тебе пора
— Пора? Куда? — не понял Степан Петрович. — В больницу?
— Этот земной твой путь подошёл к концу. Тебе пора принимать решение. Ты можешь остаться с нами. А можешь пойти дальше. — прозвучал мягкий голос Катерины Федоровны.
— Так я что же, умер? — удивлённо проговорил ее муж. — Да как же это? А Анька-то теперь как? Одна останется.
— Она не одна. У нее есть те, кто поддержит и поможет. А тебе нужно идти дальше. Или остаться здесь, с нами. Но вот назад ты уже вряд ли вернёшься.
— А что это значит, дальше?
— Дальше — это в новую жизнь. Ты родишься снова, только в другом теле и в другом временном отрезке. Видишь ли, здесь не существует прошлого и будущего. Здесь есть просто время. Поэтому и родиться можно и после своей последней кончины, и до.
Степан Петрович задумался.
— А почему же вы все тогда здесь? — спросил он вдруг своих родных.
— Мы решили отдохнуть. А еще, нам хотелось встретиться всем вместе здесь, поговорить. — произнёс отец Степана. — Но когда-нибудь мы уйдём, чтобы снова воплотиться на земле, чтобы прожить еще одну жизнь.
— А ты? — обратился Степан Петрович к жене. — Ты тоже хочешь отдохнуть?
— Я сделаю так, как решишь ты. — ответила она, глядя на него с улыбкой. — Мы можем пойти дальше вместе и тогда там, на земле, мы снова встретимся.
— Но как я тебя узнаю?
— Очень просто. Тебе подскажет сердце.
В квартире Анны Степановны раздался звонок телефона. Женщина, еще спавшая в своей постели, открыла глаза и взглянула на часы. Они показывали без четверти семь утра.
— Кому не спится в ночь глухую? — проворчала она и подняла трубку. — Алло, я вас слушаю.
— Алешина Анна Степановна? — голос в трубке был женский.
— Да.
— Горелов Степан Петрович ваш отец?
— Да — произнесла женщина, начиная подозревать неладное.
— Сегодня в четыре часа двадцать минут ваш отец скончался. Придите забрать вещи и справку о смерти.
— Папа...
В имении графа Корнеева всю ночь было не спокойно. Роды его жены длились вот уже девять часов. Измученная женщина уже почти не кричала, а только стонала. Старенькая акушерка суетилась около роженицы, а врач Модест Карлович уговаривал:
— Ну-ка, еще тужьтесь, еще! Ребёночку помогайте на свет Божий рождаться.
Спустя еще две трети часа комнату для родов огласил недовольный крик новорождённого. Врач облегчённо вздохнул и принялся осматривать ребёнка, в то время как акушерка обтирала графиню губкой и меняла ей бельё.
Вбежавшая в кабинет графа служанка радостно сообщила:
— Мальчик у вас, Георгий Андреевич! Анастасия Александровна в порядке, доктор сказал, что отдыхать ей теперь надо.
Граф, услыша радостные вести улыбнулся и посмотрел на часы. Стрелки показывали двадцать минут пятого.