В XVI веке крепостное право еще не до конца оформилось в России, однако земля уже не принадлежала землепашцам, являясь собственностью либо государства, либо людей государевых, либо церкви. Крестьянин мог спокойно, рассчитавшись с прошлым хозяином земли, покинуть свой дом и идти искать себе другого господина.
Переход крестьянина с места на место был определен двумя неделями: одной неделей до Юрьева дня и одной неделей после. Сам Юрьев день приходился на 26 ноября. Впрочем, Юрьев день был не везде. Например, в псковской земле время перехода было определено несколько раньше и приходилось на Филиппово заговенье, то есть на 14 ноября.
Поскольку монастырские земли налогами и податями не облагались и были весьма обширными, то крестьянам было выгодно селиться именно там. Получалось, что государство теряло своих налогоплательщиков. Попытки ограничить монастырское землевладение, конечно, предпринимались, но были недостаточно решительными.
Получалось как – поскольку монастырские земли разрастались, то государство, не желая терять свои доходы, увеличивало тяжесть бремени, ложившуюся на остальных свободных крестьян. Само собой, это не распространялось на холопов, которые относились скорее к скоту, чем к людям в юридическом смысле.
Однако это вовсе не означало, что количество желающих поселиться на монастырских землях уменьшалось – их численность лишь росла.
Конечно, не только монастырские земли влекли крестьян. Их влекли и земли крупных вотчинников, которые могли им обеспечить и лучшую защиту и меньшую тяжесть повинностей. Впрочем, крупные землевладельцы могли и силком принудить крестьян поселиться на своих землях.
Все это вынуждало государство начать закрепощение крестьян. Делать это оно начало в интересах дворян-помещиков, которые составляли в 16 веке основу войска.
Был ли у России путь, следуя по которому, можно было избежать крепостного права? Вероятно, все же был, если бы удалось сразу лишить всех привилегий монастыри. Самое интересное, что такая возможность была и исходили подобные предложения от части церковников, которые, видимо, посмотрев на Запад, где пылала реформация, также обратили внимание на то, что церкви не пристало быть богатейшим феодалом. Таких людей называли нестяжателями. Однако на Стоглавом соборе, который был собран при Иване IV, не был положен конец монастырскому землевладению, хотя вводился ряд ограничений. Зато постепенно заканчивалась свобода крестьян.