Тьма внутри
Сгущается тучами, набирается грозовым облаками дальнего космоса, но никогда никуда не уходит. Так и остается висеть внутри, а ты даже не знаешь где это — внутри, в чем? Где-то посреди ребер, около сердца, но чуть правее, где-то, где болит?
Но как тьма может болеть?
Она с тобой надолго. Красиво было бы сказать — навсегда, но это не так; рано или поздно что-то выбьет ее из тебя. Однажды, когда ты в очередной раз сойдешь с ума, пытаясь укусить свои губы в зеркале, она сочтет тебя слишком скучным для своего присутствия, и останешься ты либо овощем, либо пустышкой. Стечет то ли по щекам, то ли еще откуда-то, и больше ты никогда не будешь бояться ночи. Поначалу даже понравится, наверное, а потом ты вдруг поймешь, сколько забыл и захочешь, будешь умолять, чтобы оно вернулось, помучало тебя еще немного; но хоть шприцами закачивай, твоей воли тут нет. Твоей воли вообще больше нет — она ушла вместе с тьмой.
Без тени нет света. И сколько на тебя ни свети, уже не загоришься; топливо не то. Языки пламени тоже красивы лишь в тьме. Так же и глаза твои, потухшие в безконтрастном мареве, так же и голос твой, растворившийся в тональностях и оттенках. Потерявший контуры, потерявший себя, счастливый человек.
И если тебе повезет, ты забудешь этот вкус стекла на губах, забудешь ночной ветер, который выветривал из тебя все, кроме той тьмы, наполняющей уверенностью, четкостью, могуществом и, может, ты просто состаришься, похоронив свою тьму где-то между поколениями. Но скорее ты будешь просыпаться по ночам в фантомной боли там, где-то между ребер и чуть правее сердца, и подолгу смотреть в оконную, фальшивую тьму, скучая по настоящей, жгучей, пятном на солнце лежащей тьме.
И ты будешь видеть ее на каждом углу, в каждой улице и подворотне замечать ее отблески, в каждой выкуренной сигарете видеть ее искры в сгорающем табаке вперемешку с картоном, и попытаешься вдохнуть, но ничего не получится. Тьма так просто не дается. Вначале она убедит тебя, раскроив до самых потрохов, что она нужна тебе, что она — дар, который ты потерял; сделав тебя своим рабом с ног до головы, она снова дымом втечет в твои легкие и на какое-то время задержится, но снова сбежит. Так повторится, покуда ты снова не будешь подсажен на самый сильный наркотик — человеческую тьму.
И ты забросишь всех, кто давал тебе тусклый, но свет, и обманешь любого за дозу, и ты отбросишь все хорошие варианты и легкие пути, вдохновившись наивными галлюцинациями тьмы, и пойдешь по ее пути, станешь ее священником. Ты изобретешь себе ранг и судьбу, тысячи судеб, ты создашь заповеди и ритуалы и станешь гнездом, источником тьмы. И, прикоснувшись к другим, ты будешь искажать их призмы внутренних ламп, заражать их собственной манией.
Покуда не закончишься. Тогда, выползая медленной змеей из черепа, она снова уйдет из тебя, раз и навсегда.
И ты посмотришь в зеркало сжавшимися в точку зрачками, и соврешь, что у тебя нет сожалений, и будешь повторять себе это до конца своих дней, избегая темных углов и темных глаз, переулков и волос, мест и людей. Потому что пережил, извел свою тьму внутри, по крайней мере пока что, вот только осталась она в миллиардах других, повторяющая дословно твой шёпот. И ты знаешь единственное, что может тебя напугать.
Тьма снаружи.