Вот сидишь ты, такой, полуголодный, в XVII веке в предгорье своем, повоевываешь с соседним князьцом. С другого распадка. За уловы и за пастбища. Горные и таежные они не особенно богаты. Вдруг – бац – приходит казак с дружиною и обещает в обмен на ясак покровительство царя. Излишества в еде, табак, пищаль и припас. А то и новоизобретенный карабин.
Условия подходящие – принимаются – платишь по беле - и - тут пасешь оленя летом – там зимой, в промежутках – кочуя. А то и оседая на кусочке пригодной для земледелия долины. На принесенных семенах. Шаман и князец богатеют оленем и товаром. Помогая оборачивать тайгу купцам. Который пришел вслед за ясашным. Налаживать таежные товары. Нет-нет, да и чудят с жиру. И те и эти.
О чудачествах.
Царю приходит отчет посланного на сбор ясашного. В котором писано, что народности выщипали ему бороду. Случай, вроде бы революционный – ну как же – народности сопротивлялись советской, ой, царской власти.
На основе доклада торопливые историки и нынче (особенно) строят теории непрекращающейся войны инородцев с русскими.
Что происходит в действительности.
Купец, несмотря на запрет менять у инородцев мех на спирт (до царя далеко) снаряжает баржу известным напитком. С баржею идет доверенный приказчик. Встречается с ясашным и бригадой, ой, дружиной того. Баржа распечатывается. Когда весь спирт выпит в обмен на часть ясака. Драки кончены с потерями. Пищали утрачены. Кони разбежались. Баржу унесла нахлынувшая после дождей река. Вместе с ясаком, частью бригады и приказчиком. И выжил один ясашный, потому что его организм не принимал спирт. И пока все пили и дрались, он валялся под елками. Рождается докладная. Из которой следует, что дружина перебита, ясак не сдан, приказчика утопили с баржею, товары (согласно описи – в основном - пряники) отобрали.
Логику купца и ясачного предположить просто. Царь далеко. Погряз в балах и помощи кузенам, тем, что в неметчине. Купец хоть и добрый, да чудит и порет. А мы тут гнус кормим. Рухлядь добываем.
Казалось бы – конфуз проходной. Эпизод.
Ан – нет. Смотришь теории борьбы инородцев с царем. Выдуманные битвы. Выдуманные события. Выдуманные «завоевания» и покорения. И сдается, письменность придумали зря. (Ну, или забыли подтасовывать устную историю).
Но та история давняя. Хотя активно и сегодня потребляется и переписывается – кем там – либералами? Сторонниками возрождения и присоединения – чего и к чему?
Есть история ближе. Приходит 1917 год и главным называется таежник и тундровик. Шамана и князьца, ставших доверенными лицами купцов теснят. Теперь все для человека и во имя человека (с). Труда. С перерывом на войну. На которой все обычно - как на охоте. И шаману велено трудится.
Продолжается история не без ошибок, но - в разуме. Укрупнение компенсируется транспортом. Партийных немного, примерно как шаманов и князьцов. Можно прокормить. Запреты (рыбалки, например) компенсируются северным завозом. /До смешного – на некоей рыбной реке, чтобы исключить рыбалку в нерест, все фактории завали как-то дешевой морской мороженой рыбой. И это цели достигло. Нерест прошел нормально. Численность местных популяций скакнула вдвое. Но успех тогда не закрепили./
Но затем мирная и сытая жизнь снова родит жаждущих излишеств. Возжаждавшие вспоминают (или придумывают) свои корни князьцов и шаманов. Стучится в слабые головы власть злата. И в поиске лишнего устраивается 90-й.
И следом начинается черте что.
Закон есть запрет. Запрет есть, компенсации нет. ГПХ нет, купцы есть – толку нет. Не наелись еще. Сухого закона нет. Который и при царе кое-как соблюдался. Не говоря про Советы. Потому и из еды нынче – сто сортов спиртного. Снова появились ясачные. Которые только, знай, ясак собирают. За что? За доброе отношение царя?
И законы, ой, запреты довели до абсурда. Деревня. Три десятка дворов. Работы, понятно, нет. Ловить на еду можно на удочку 2 км – вверх и вниз. Только сорную рыбу. Кругом заказники. В которых - все запрещено. Для кого? Для будущего? Для ученых, которые ловят в научных целях больше, чем раньше забирали промыслом? Но нынче - в нерест. Для инспекций, которые одни туда и ездят? Или для будущих поколений кое-как выжившего местного населения? Вышедшего из заключения, куда попали за лишний запрещенный хвост?
Инвестиций в тайгу, понятно и не было никогда. Только черпали – сперва ясак, потом металл, затем дерево, нынче уже – и рыбу, и ясак, и металл, и дерево. Жизнь-то тяжелая ладится.
И куда приведет эта реинкарнация эпохи полицмейстеров, ясашных и приказчиков?