Какие русские книги читают на карантине в Швейцарии?

Мои друзья живут по всему миру и читают отличные книги. Сегодня у канала Books&Reviews - особый гость. Мой друг Дмитрий, который я очень надеюсь, в ближайшем будущем будет известен как новый писатель. Читать его посты в Facebook - одно удовольствие тем, кто интересуется окружающим миром, историей, природой и кухней. Сегодня Дмитрий расскажет о книгах, с которыми его семью застал карантин в Швейцарии. Все, кто дочитает до конца, узнают, как связаны Байрон и Мэри Шелли, создавшая "Франкенштейна", и при чем тут Швейцария?

Дмитрий, Женева (Швейцария), 43 года, журналист

Дмитрий с детьми и томиком Быкова в Швейцарии

С годами читать становится все сложнее и сложнее. И изоляция тут не причем. С маленькими детьми под домашним арестом времени на чтение вообще практически не остается, на самом деле. Попробовал тут намедни перечитать Тургенева – какое там, какой уж тут утонченный слог и стилистика, безнадежно устарел классик, любой современник фору даст. А вот наткнулся случайно на никому не ведомые автобиографические «Повести о жизни» Константина Паустовского – оторваться невозможно. Не знаю, зашли бы сейчас порнографические экзерсисы Генри Миллера, как в юности, а вот его мемуары просто превосходны. Чуть ли ни «на одном дыхании» прочитал в свое время документальную «Русскую Швейцарию» Михаила Шишкина, а открыл недавно его художественный «Письмовник» и прям с первых страниц понятно – ну не мое, не заходит, хоть убей.

С удовольствием перечитал намедни чуть ли не всего Дарелла. Не Лоуренса. Джеральда. Чистый восторг. Прекрасный язык. Не уверен, что приведший в экстаз лет 15 назад «Александрийский квартет» его изысканного брата смог бы сегодня произвести такой же эффект.

Иногда становится вообще жаль, что в юности выдалось лет пять на то, чтобы пропадать в библиотеках, чересчур многое тогда прочитал. Сейчас, возможно, было бы интересней. Вдвойне обидно, что в жизни это ни фига не пригодилось, ничему книги по факту не научили, лоб приходится расшибать самостоятельно. Досадно, что не осталось ни одной непрочитанной книги Марио Варгаса Льосы или Исабель Альенды, что «магический реализм» в целом – пройденный этап. (Так что буду благодарен за рекомендации).

Вот и остаются «Лекции о русской литературе» Набокова. Увидел у товарища на полке, выклянчил в обмен на его биографию с уникальными фотками, прихваченную год назад из тунисского спа-отеля (ну кому еще в купальне Туниса потребуется биография Набокова, скажите на милость?) Время от времени в ходе чтения не покидало ощущение «где-то я уже это слышал», пока чуткий Фейсбук не выдал в воспоминаниях цитату оттуда же, из чего стало понятно: «Лекции» я уже читал 9 лет назад в электронном, правда, формате, о чем и помнить забыл.

А напоследок расскажу занятную историю, случившуюся еще до карантина. Впрочем, карантин тут мягкий, из дома выходить можно, т.е. история могла бы произойти и прямо сейчас. Так вот, в уличной библиотеке, оборудованной энтузиастами в бывшей телефонной будке стационарной, зацепился взгляд за подозрительный корешок. Взял томик и ахнул: мать честная, Стендаль на русском, да ещё дореволюционном, дореформенном, с «ятъми» и вот этим вот всем! Мечта букиниста просто какая-то: «Бейль родился въ Греноблъ въ 1783 году».. В том самом Гренобле, откуда теперь откалиброванные орехи по всей Ch и Fr продаются - видать, там особый какой-то микроклимат.. А томик, небось, прибыл на берега Лемана с какой-то первой волной эмиграции, вот и седой волос, попавшийся среди покоричневевших от времени страниц, говорил о том же: пришло, похоже, время заново прочитать «Красное и чёрное». Надо ли говорить, что дальше 30-й страницы продвинуться я ну никак не смог – безнадежно устарел Стендаль, позапрошлый век какой-то)

Дмитрий с томиком Набокова на камне Байрону в Колоньи (район Женевы), рядом с виллой Диодати, которую лорд Байрон арендовал с 10 июня по 1 ноября 1816 года и в стенах которой Мэри Шелли написала "Франкенштейна".

Но прикол не в этом. Коллега-библиофил подсказал, что никакой это не дореволюционный Стендаль. Мало того, что переплет поздний и не родной, так еще страницы тонкие: текст, слегка неровный, просвечивается, кое-где буквы торопятся налезть друг на друга. В дореволюционной России явно лучше бумагу использовали. Оказалось, короче, что это факсимиле с вывезенной книги. Мигранты во Франции и Швейцарии так иногда подрабатывали. На хорошие типографии денег не было, поэтому печатали так, чтобы подешевле, а за основу брали оригинальные книги. Поэтому и отсутствуют типографские и прочие выходные данные. С точки зрения букинистики находка оказалась дешевой, как исторический предмет, свидетельство эпохи – бесценной. Так что в любом случае книги, как вампиры - оживают при прикосновении.

Сейчас пытаюсь разобраться с «Русской орфографией» Дмитрия Быкова - вроде искрометно, многослойно, интеллигибельно и стебно, как у лучших представителей современного писательского племени, а не трогает, не захватывает. Скажем, «Голос» профессора Евгения Жаринова о тех же революционных временах глотается быстрее и воздействует сильнее. Говорю же, читать с возрастом становится все труднее.

Узнать о том, как у других моих друзей обстоят дела с книгами на карантине в других странах, можно открыв мои посты о

Канаде и Чехии

Нидерландах, Франции и Венгрии

Кипре, Португалии и снова Канаде