Хорошо помню этот день. Я стояла перед зеркалом в ванной. Подняла руку, в груди что-то стрельнуло. Прикоснулась к этому месту и обнаружила большую шишку, сантиметра 4 в диаметре. Когда она успела вырасти? Показалось, подумала я. Еще раз ощупала грудь. Шишка никуда не делась. Внутри все похолодело. Это произошло ровно два года назад...
Несмотря на то, что шишка болела и мешала движениям, мне удалось убедить себя, что это просто отек. Рассосется, первые две недели думала я. Онкология не болит, сказали мне подруги. Так прошел месяц. Когда стало понятно, что проблема не решится сама собой, я все же записалась к врачу.
Первый визит к маммологу в платной клинике оказался совершенно бесполезным. Не знаю, сказала врач, надо делать обследования и т.д. Решив, что такой путь влетит мне в копеечку, я записалась на прием к районному специалисту. В поликлинику я пришла уже с УЗИ (узист, кстати, не увидела признаков, указывающих на онкологию). Как не увидел их и районный онколог. "Это просто фиброаденома, но вырезать надо, размер слишком большой" - прокомментировала врач, - "Вот направление на операцию. До свидания". О том, что существуют такие исследования, как маммография, биопсия, кт, я, естественно, как человек, впервые столкнувшийся с онкологией, не знала. Хотя бы одно из них мне должны были назначить мне прежде, чем отправлять на операцию. Но я не входила ни в одну группу риска. Видимо поэтому врач просто отмахнулась от меня.
Единственное, за что стоит сказать спасибо этому "доктору", она вскользь упомянула о маммологическом кабинете, который недавно открылся при хирургическом отделении хорошей федеральной клиники нашего города. Ведь если бы я отправилась в городскую больницу по ее направлению, моя история была бы совсем другой.
На следующий день я уже сидела в очереди к хирургу федеральной клиники. Захожу в кабинет и протягиваю доктору УЗИ. Он зовет меня за ширму для осмотра, выглядывает, просит коллегу тоже посмотреть. Поняла ли я тогда, что это значит? Нет. Мне хотелось верить в лучшее. Врач тоже не стал озвучивать диагноз. Сказал, что операция нужна в любом случае, тогда же и сделают гистологию, чтобы убедиться в доброкачественности опухоли. Улыбнулся, и я успокоилась. Операция предстояла не сложная, всего лишь секторальная резекция. Раньше ее и вовсе проводили под местной анестезией.
Через месяц я сидела в палате. Смотрела с сочувствием на соседок, у них был рак. Впереди ждал долгий путь: химиотерапия, лучи. У них рак, а у меня нет. Через три дня я выйду отсюда и вернусь к привычной жизни, думала я...
... Результаты гистологии должны были прийти два дня назад. Но меня все не выписывали. В больнице я уже не лежала, просто приходила на перевязки.
Звонок от врача: пришли результаты.
Я: и что там?
Врач: приходите. Поговорим.
Я сидела и молилась перед дверьми кабинета. Все-таки мой отец был священником, и я надеялась на чудо. Вспомнила, как прописала маму знакомой, чтобы она могла лечиться от рака в Питере, а не у себя на малой родине. Денег не взяла, хоть и предлагали. Думала, может зачтется.
Врач говорил кротко и по делу. Рак, нужны дообследования, через месяц повторная операция уже более серьезная: мастэктомия с реконструкцией. Я не воспринимала ничего, фразы рассыпались как карточный домик, смысл слов все время ускользал. Дал бумажку, записать телефон заведующей отделения компьютерной томографии. Впихнул в руки список необходимых анализов.
(Забегая вперед, скажу. Успеть сделать все необходимые обследования по ОМС не реально. Мне позвонили из поликлиники по поводу УЗИ, только через три месяца после записи. На тот момент я уже прошла две операции).
Выскочила из кабинета, чтобы не разрыдаться на глазах у врача. Спустилась по лестнице. Звонок. "Вы уронили бумажку с телефоном. С вами все в порядке?" Всегда строгий и немногословный доктор оказался первым и одним из немногих, кто поддержит меня во время длительного лечения. Молча он договаривался с другими врачами, чтобы я могла вовремя пройти химио и лучевую терапии, решал вопросы с получением квот. В самые трудные моменты он оказывался рядом. Но это я пойму намного позже.
Тогда же во время второй операции все мои мысли были о диагнозе. Я очнулась от наркоза. Из места, где раньше была грудь, торчали дренажи. Хотелось посмотреть, как выглядит имплант, но я не могла себя заставить расстегнуть компрессионное белье. Не представляю, что чувствуют женщины после полной мастэктомии, когда грудь отрезают полностью вместе с соском, оставляя лишь уродливый рубец. Мне "повезло" больше, врач сразу получил квоту на реконструкцию, то есть на имплантацию.
Но не спешите завидовать. Онкопластика имеет мало общего с пластической хирургией. Поскольку имплант вставляется под кожу, а не под мышцу, выглядит это не очень натурально. Добавьте к этому, физический дискомфорт, который вызывает инородное тело, даже после того, как все зажило. Приятного мало. Но лучше чем просто отрезанная грудь.
Через две недели вместе с выпиской мне дали телефон химиотерапевта. Так я узнала, что впереди новый этап лечения. Сил уже не было. Ни физических, ни моральных. Еще не были пережиты эмоции от того, что мое тело изменилось навсегда. Я не могла себе представить, что когда-нибудь могу быть близка с мужчиной. Как я расскажу о том, что болела раком? Как смогу показать такую грудь? Тогда я думала, что тема личной жизни закрыта для меня навсегда.
Да и другие жизненные перспективы были под большим вопросом. У меня оказался самый агрессивный и малоизученный тип рака. Трехнегативный. Высокий процент рецидивов и низкая выживаемость (как говорят врачи). Начитавшись, "ужасов" в интернете про прогнозы и тяжесть терапии. Я отправилась на консультацию к химиотерапевту с твердым намерением отказаться от дальнейшего лечения...
Продолжение следует....