До закрытия службы доставки оставалось десять минут. Ребята потихоньку выходили на улицу, чтобы наконец отправиться по домам. Дверь офиса скрипела, выпуская одного за другим рослых мужчин. Они перекидывались шутками, держась друг от друга на расстоянии. Каждого дома ждала семья. Ибрагим был последним — сегодня он дежурил: вынес бак с использованными перчатками и масками и провел дезинфекцию. Когда мужчина уже оделся, чтобы выйти, зазвонил телефон. Он глянул на часы — 23:30. И кому в такой час что-то понадобилось? Еще секунду Ибрагим колебался, но звонивший был настойчив.
— Алло, — поднял наконец он трубку.
— Здравствуйте, вы ещё работаете? — услышал он на том конце.
— Вообще мы уже почти закрылись. Что вы хотели?
— Мне нужно, чтобы вы привезли мне кое-что. Это важно, — голос на том конце был серьезным и грустным одновременно.
— Но...
— Пожалуйста, — не дав договорить, перебил голос. — Я доплачу.
— Хорошо, — Ибрагим был не жадным, но что-то в том голосе действительно говорило: «Это важно».
— Записывайте, — продиктовал голос.
– Угу, —привычным движением мужчина достал блокнот и ручку. Слушаю.
На том конце телефона продиктовали всего лишь одну позицию. Курьер удивленно приподнял бровь.
— Что-то еще?
— Нет, это все. Запишите адрес доставки. Да, важно успеть до 24:00.
Спустя минуту свет в офисе службы доставки погас, а в салоне последней на стоянке машины — зажёгся. Ибрагим выехал за заказом. Странным заказом. Замок зажигания. Сцепление. Первая скорость. Газ. Старенький Ниссан Скайлайн отправился в сторону самого большого в городе круглосуточного. Бейсболка, чёрная маска и чёрные резиновые перчатки делали водителя почти незаметным за рулем. Хотя дело было не только в этом. Среди курьеров Ибрагим был самым щуплым — за это ему быстро дали прозвище «мелкий». Он не обижался — ребята в целом были отзывчивые и добродушные. Да на такой работе другие и не выдержат. В день у службы доставки по восемь-десять заказов на каждого. И половина звонков — от пенсионеров. Каждого выслушай, какой жирности молочко, каждому позвони, если такого в наличии нет. С каждым поговори о том о сём. Да, в изоляции люди дичали. Курьеры это чувствовали все сильнее. От того и сформировалась «дримтим» из тех, кто умеет слушать и слышать.
В этом последнем звонке тоже было что-то такое, что нужно было услышать. Хотя голос — уверенный, даже немного строгий. Размышляя об этом, Ибрагим приоткрыл окно. В салон дунуло весной — концентрацией травянисто-цветочного аромата. Скайлайн мчал по Ленина, город откликался пустотой.
— Пакет? — кассир в маске подняла уставшие глаза на позднего визитёра.
— Да, спасибо.
Он расплатился applepay и побежал к машине. Привычная обработка антисептиком и снова в путь. 23:42. Адрес доставки был где-то в этом же районе. Сейчас отдаст и домой. Спать.
— Здравствуйте, — набрал звонившего Ибрагим, — Это курьер. Я на месте.
— Проезжайте, — шлагбаум на охраняемый двор поднялся. У подъезда стоял мужчина в деловом костюме.
— Доставка? — уточнил он.
— Верно, — ответил курьер и взял с переднего сиденья пакет с единственным товаром — тортом и терминал для оплаты. Пожалуйста, всё вовремя.
Мужчина немного наклонился и пикнул картой. Над маской были уставшие глаза. Как и у кассира. Как и у самого Ибрагима. Но в них угадывалось что-то до боли знакомое.
— Спасибо, — поблагодарил он и двинулся к подъезду.
Когда курьер выехал со двора, он внезапно всё понял. Вот прям всё. Знакомые глаза. Голос. Отрывки утренних новостей: «Не будет отмечать юбилей в связи со сложившейся эпидобстановкой». Торт. Деловой костюм.
Снова на газ. Гипермаркет. На часах 23:50. Успеть бы. Кассир. Пакет? Да. Антисептик. Машина. Газ. Двор. Телефон. Трясущиеся руки. Пожалуйста, ответьте. Ответьте.
— Слушаю? — после продолжительного сигнала на том конце теперь уже известный голос.
— Это курьер. Я кое-что забыл вам отдать.
Ворота открылись. Мужчина снова вышел из подъезда. Ибрагим затормозил. Открыл дверь и протянул пакет.
— Вот, это вам, — сказал он, и улыбнулся, хотя знал, что этого никто не увидит, — Это свечка для вашего торта. 23:57. Вы успеете! С днём рождения, Игорь Юрьевич. С днём рождения, — вздохнул Ибрагим.
