Трудность, что теперь можно, тем более, встретить, даже с элементарным математическим разложением теории прибавочной стоимости, можно пояснить следующим образом. Капитал состоит из постоянного - с, переменного- v, и прибавочной стоимости (обозначим ее) ^ V частей капитала, если брать их поверх разрыва, вызываемого разнородностью производства и обмена, и, коль скоро, обмен будет эксплицитно принят во внимание. Развернутый термин "смещение границы принадлежности рабочей силы", акцентирует внимание на важнейшем пункте теории капитала в целом, и теории прибавочной стоимости капитала К. Маркса и Ф. Энгельса. Как известно, Маркс и Энгельс, строго пренебрегли в развертывании исследования, возможным статусом синонимов, выражений: "машины работают" и " люди работают", просто потому, что допущение теории состоит в том, что машины только переносят стоимость, изнашиваются. И потому, в сознании новой стоимости участвует только рабочая сила, то есть в количественном выражении, это затраты на необходимый труд рабочего или заработную плату, что в формулах строения капитала Маркса, ближайшим образом, строго равны как раз величине переменного капитала - v. Очевидно, однако, может быть, что люди, создают приращение упорядочения над исходным состоянием, прежде всего множества наполняющего пространственное многообразие ни одни, они создают его в труде, в процессе ситуационно- рассудительного применения машин, в более общем смысле орудий труда, в процессе потребления машин и орудий труда, людьми, в процессе труда. Машины, тем более движущиеся, кажется, таким же образом "создают" это приращение большей частью, потому, что представляют накопленный живой труд, как постоянный капитал. Их форма и особенность функционирования, создает это приращение в процессе их применения над исходным не упорядоченным или мало упорядоченным, прежде всего, пространством. Окружающее пространство не однородно, тогда как просто рабочий стол или столешница (во всяком случае, оптическая машина), может стремить эту неоднородность пространства к нулю, просто потому, что такова приданная ему форма. Можно поэтому несколько изменить терминологию, без начального ущерба для исходной точки зрения в "Капитале", во вполне определенном горизонте исследования, в моменте третьего тома, части первой. Избыток или прибыль, получаемая производственным капиталом, как приращение ценовой стоимости в следствие реализации товарной стоимости в обмене, в продаже, так и называть прибылью. Но тот же избыток можно назвать приработком рабочей стоимости. Эта стоимость может быть более производительной или нет, смотря по тому, какова величина такого приработка и его,- прежде всего, в форме вещественного протяженного продукта, товара,- качество.
Как известно Маркс начинает анализ в третьем томе с чисто математического представления или разложения, что отвлекается первоначально от того обстоятельства, что эти величины избытка в приращении капитала, могут быть численно различны. Масса прибыли может быть не равна массе прибавочной стоимости, как одно и то же число, и скорее всего, как некое целочисленное значение, что более всего подходит для простых примеров такого анализа. От этого обстоятельства первоначально отвлекаются. Прибыль и прибавочная стоимость рассматриваются, как численно количественно равные. Исходно, их значения принимаются тождественными. Так вот, коль скоро, именно такой анализ,- при том, что в тесте "Капитала" этот анализ, мог и перемежается феноменологическим и герменевтическим анализом диалектики прибыли и прибавочной стоимости, как феноменов: и сути дела, и теорий полит экономии, в том числе, и его собственной, и взглядов буржуа на суть процесса производства прибавочной, стоимости и прибыли, - годиться, для прояснения ситуации революционизирования капитала в абстрактном виде простых, в том числе, и математических соотношений, то можно остановиться и начать интерпретацию теории сути дела с этого пункта. Избыток, как можно вспомнить исчисляется, как простая величина приращения авансированной стоимости над издержками производства, что извлекается, прежде всего, из обмена, реализуясь в нем. Это исходный пункт критики и рефлексии ложного понимания и сознания, теории и практики расчета и отчета о прибыли, как превращенной формы прибавочной стоимости. Следуя чему можно сказать, что рабочая стоимость или переменный капитал, в той терминологии, которая придана тексту, во втором издании сочинений Маркса и Энгельса, созданном в СССР, это источник приработка, понимая, этот последний термин, как синоним прибавочной стоимости, в части такого приработка на необходимый труд или, как часть прибавочной стоимости, что не оплачивается рабочему капиталом за труд уже совершенный. Этот приработок может быть равен всей прибавочной стоимости, если отвлечься от все иных ее возможных частей, кроме неоплаченного труда, и считать прибавочную стоимость всем приращением на авансированный капитал за вычетом издержек производства. Так как прибавочная стоимость производиться и уже наличествует в товаре до обмена, до реализации, то все привходящие факторы извлечения из обмена стоимости большей чем та, что капитал не оплатил рабочему, но что тот произвел в результате труда, в этом случае отвлечения от обмена, для начала анализа, могут не учитываться. Но если обмен должен быть включен в исчисление, то по крайней мере, спекулятивная составляющая колебаний цен рынка, должна учитываться, просто потому, что это колебание цен может как увеличить сумму произведенной товарной стоимости в ее реализации в сумме денег, так и уменьшить ее. (Везде берется прежде всего, промышленный капитал, что производит известную массу товаров, как наиболее распространенный случай анализа и исходный пункт отвлечения политической экономии 19 века, времени завершения становления промышленного капитала.) Рабочей, стоимость, что оказывается эквивалентом необходимого труда и что авансируется, как заработная плата работнику может быть названа так потому, что, и возрастает, и есть ближайшим образом цена рабочей силы, что стоимость производит, а не переносит, изнашивается. Отчасти и из-за поверхностной аналогии с "рабочим телом", термином физики, что применяется для конкретизации частей, рабочих частей машин. Отсюда без всякой намеренной некомпетентности, теперь, можно задать вопрос, а что если машина, создает упорядочения на уровнях условности, сопоставимой с человеческим трудом, что создает условные упорядочения, и при том не со всяким трудом, но средним? То есть, что, если допущение теории, что машины только изнашиваются, встретит противоположный пример. И ближайшим образом, это робот "Федор" или суперкомпьютер "Ватсон", и т. д. Это и "т .д." может включать в себя, и все роботизированные, и автоматизированные конвейерные линии, и машины, самостоятельно управляемые машинами по протоколу интернет вещей, и роботы боты и любые мобильные или настольные электронные устройства, в документах к которым явно указано, что они родились(born), ибо это может быть не метафора.
Каким образом еще можно сохранить формулу классического строения капитала Маркса, если не более конкретно уточнено, каким образом просто не отбросить формулу его стоимостного строения в таком случае? Есть ближайшим образом два варианта. Или признать, что машины работают и приработок может исходить и из постоянного капитала. Или признать, что они уже теперь могут пройти аналог теста Тьюринга, во всяком случае, в виду функционирования, в качестве рабочей силы, сопоставимой с рабочей силой человека или животного в среднем труде на производстве. Последнее различие, человека и животного, не добавляет простоты, но, иначе. Машины могут использоваться и как тягловая сила, замещая машины, которые замещали животных, замещая те, в виду смеженных функций создания упорядочений, на которые прежние машины не были способны. Например, экзоскелет может обладать встроенными функциями: связи, навигации, ситуационного помощника, советчика и т.д., что явно будут отличать его от парового или бензинового (скорее на солярке) двигателя, и от осла. Но и в глаза ему будет не посмотреть. Иначе говоря, в случае такой альтернативы, будет верна или одна из классических буржуазных формул прибыли, и избыток или приращение капитала над издержками производства нужно исчислять на всю сумму этих издержек, на постоянный капитал и рабочую стоимость, или как раз окажется что может быть верна формула прибавочной стоимости, по которой прибыль только ее превращенная форма, и лишь рабочая стоимость, в полку которой прибыло, создает новый, здесь и теперь, приработок.
Но очевидно, сложность, таким образом, еще более возрастает, и конечно, и эмоционального характера( "бред"- это самый частый, эмоциональный, возможный эпитет такому предположению, в том числе, и ввиду возможного переформатирования изречения, "кто не работает, тот не ест," в выражение, "кто работает, тот не ест" или "работает тот, кто не ест"), в виду того простого и не простого обстоятельства, что, – теперь большей частью это, – цифровые электронные роботы и устройства могут быть приписаны к рабочей силе, к рабочей стоимости, к переменному капиталу. И, если, торговые роботы на биржах, все еще, далеки от этого, и, скорее, это машины, все еще, офисной техники, то возможно будут такими трейдерами, с высокими уровнями условности создания целевых упорядочений, торможения и ускорения которых в торговле будут имманентны их ситуационной рассудительности, а не внешними функциями принуждения, вроде тумблеров, что, человеку, нужно установить в правильное положения заранее, внешним для их деятельности образом. Очевидно, может быть так же, что когда-либо роботы смогут заменить по уровню умелости: грузчиков и вспомогательных рабочих, которых все еще не могут заменить, как и санитарных техников и водопроводчиков, газовщиков, ремонтников всяких уровней. Что видимо, в этом смысле, и как люди профессионалы прошли тест Тьюринга в отличие от профессионалов множества иных профессий, в чьих услугах и работах, теперь, может не нуждаться, капитал. Тем более, делают проблематичным границу принадлежности рабочей силы, те профессии, которые роботы уже теперь могут сделать избыточными, в виду применения традиционной рабочей силы, коль скоро та может быть заменена на новую. Иначе говоря, если оставить допущение теории в некоей относительной неприкосновенности, эти машины нужно признать живыми и трудящимися, и таким образом, рассчитывать в исходных параметрах теории их «использование», как рабочую стоимость, что создает приработок, как избыток на производственные издержки промышленного капитала. Эта двусмысленность, что может явно носить фрактальный характер, масштабироваться до невидимости или напротив приобретать масштабно ошеломительные гротескно гигантские формы, это теперь, и источник возможного пренебрежения критикой Маркса капитала, возможный источник ревизии основного революционного тренда, так и в виде упомянутых машин или живых электронных существ, источник дополнительной прибыли и/или прибавочной стоимости. Коль скоро, и эти понятия, будучи и без того сложно запутанными, а одно из них и превращенным по форме другого, теперь могут быть еще более темными и не очевидными, и в своем различии друг от друга, и в тождестве самим себе, коль скоро, и машины работают, действительно создают приработок. Что говорить о возможных отношениях и их границах. Возможный фрактал значений, тем более может носить характер перемежения: люди- машины, машины-люди, что такое перемежение и без того было частью известного феномена отчуждения. Объективация человеческой деятельности в машинной, может быть счастьем и подарком, если не чудом, «автоматизм письма», «нарезки огурца», «шинковки капусты» и т.д., но в виде отчуждения в форме капитала и его общественного отношения, это большей частью ярмо человеческим способом переживать участь вещей (в примерах компьютерных программ и ПК или Блендера) и/или фетишизировать и демонизировать машины. Если человек функционирует, как машина, что только еще будет изобретена, то это может быть еще и радостно, но вот когда он функционирует, как машина, тем более «умная», которая уже изобретена и соревнуясь с ней и часто, явно, отставая и «проигрывая», то видимо он в большей мере теперь, сам изнашивается, чем производит стоимость. При том, что спорт может очевидно доставлять радость, и теперь.
Такие, в том числе, и электронные существа- это возможно, теперь, и в будущем тем более, почти полностью даровая рабочая сила капитала. В то время, как люди функционируют в производстве капитала только в качестве рабочей силы, чей труд только частично оплачивается капиталом в количестве равным необходимому труду на воспроизводство этой рабочей силы, и таким образом только частично не оплачивается. Как может быть известно, источник прибавочной стоимости капитала - это неоплаченный труд, который не входит в издержки производства, но в прибавочную стоимость. Но коль скоро, за все и вправду может быть, нужно платить, коль скоро, мир, скорее всего, может быть, материален, то эти, теперь большей частью, электронные, цифровые существа обхаживаются, что и является возможной натурной "платой" машинам за использование их рабочей силы, обхаживаются, или специальными людьми, специальных профессий или самими пользователями. Кто таким образом раб или проститутка из этих машин и людей, ответ может быть затруднен. И это видимо только одна из дополнительных трудностей, и виду известного забавного характера, не самая скучная. Важно, однако, что известный уже уровень самостоятельного поддержания, так и самостоятельная регуляция, и самостоятельное сохранение, отчасти авто воспроизведение машин, делают их и теперь, производителями имманентного кредита в производстве, тем, что может быть гораздо более значимым, чем даже статус новой почвы, земли, которой Маркс признал за системой машин. Это изменение строения капитала позволяет говорить о том, что, во-первых, первоначальное накопление может быть существенной чертой или элементом расширенного производства и воспроизводства капитала, но что именно это и составляет его самую ближайшую границу с новым способом производства. И подобно тому, как парадоксально, капитал сам выставляет себе пределы, то, почему он все еще существует, это уже существующий в его порах, новый способ производства. Большая ложка дегтя может состоять, таким образом, в том, что, несмотря на то, что капитал подошел к концу, – ему, прежде всего, крупному (но и не только), может быть не нужна: ни частная собственность (все платят налоги), ни наличные деньги, ни даже наемный труд, ко всему еще есть товары, которые нельзя продавать, но что возможно, и все таким образом не на продажу, – но конец этот может длиться долго. Капитал может снижать уровень эксплуатации людей, оставляя избыток или приращение, или приработок рабочей стоимости авансированного на производство капитала тем же, если, не увеличивая его, за счет использования машин. Капитал может предоставлять видимость работы, занятости людям, и видимость преодоления двойной тенденции, опять же за счет машин. Но он может и сокращать издержки на производство рабочей силы, опять же за счет, теперь таких умных машин. И увеличивать продолжительность рабочего дня до его пределов в эксплуатации самих себя работниками, за этими машинами. Объем же, в котором такая ложка с таким содержимым может быть не уместна, и что часто вовсе не напоминает по широте бочку, состоит видимо в том, что капитал и именно в виду смещения границы принадлежности рабочей силы, может и видимо должен, смещать и уровни эксплуатации, так что дальнейшее революционизирование технологических укладов и связностей, могут и должны быть совместимыми, с известными, равностью объемов с природой, охраной, как природы, так и труда, и с превращением последнего в действительно свободную деятельность каждого. Что составляет все еще вопиющий оксюморон современности, труд, работа если и может иногда доставлять радость, то едва ли не по определению, не может быть действительно свободной деятельностью (прежде всего, от нужды), да еще и каждого.
«СТЛА»
Караваев В.Г.